Всё равно тишина - наивысшая из...

Всё равно: тишина - наивысшая из
Божьих кар.
Как радар,
Опустевший сигналом.
И я падаю,
Падаю,
Падаю вниз.
И так долго лечу,
Что уже подустала

От невзятых высот, расчертивших на "до"
И на смелое "после", оставшемся в прошлом,
Из которого вышла почти по УДО,
Притворившись пред богом
Босой и хорошей.

Жалкой, нищей, нагой.
Занимающей нишу,
Где на полках без то;лку священный талмуд,
На котором шуршат
Беспокойные мыши,
И не ценят ни божий, ни полочный труд.

Я не знаю.
Я, верно, уже не узнаю,
Что такое - под музык безудержный пляс,
Когда вовсе не падаю,
Но - улетаю,
Убирая мизинцем попавшее в глаз.

Убирая мизинцем из сердца занозу,
Проклиная и непогОдь и саму ночь! -
Принимаю терпеньем
Положенным
Дозу
Наставленья небес, чтоб себя превозмочь.

Чтоб себя обесчестить.
И, выйдя без чести,
Замыкая собой хоровод или круг,
Я сегодня забыла
Привычный план мести,
Но зато точно знаю в каком ухе юг

Мне звенит и звенит,
Унося под снегами,
Как под сердцем живым и стучащим, - привет! -
Обречённым всё двигать и двигать ногами,
Наблюдать как листва в прочность памяти лет

Всё вмерзает.
Вмещая собою осколки,
Всё звенящие тише.
Всё тише.
Всё тише.
Я сижу и смотрю, как на судорге полки
Всё шуршат и шуршат
Беспокойные мыши,

Что не ценят - меня, тишину и проклятья,
И самих самоё.
И не всуе - не здесь...
Я напрасно носила бордовое платье,
Нарываясь на счастье.
На радость.
На лесть.

Бесполезно стремиться
К порядку
И к правде.
Я сижу в тишине - наивысшей из кар,
Я сижу в тишине и не знаю, что завтра
Мне в ответ на сигнал
Слабо пикнет радар.