До первого льда Короткий рассказ

+
— А если посмотреть на это, как никто ещё не смотрел?
— Это как?
— Как на картину, усредняющую «А» и «Б.
— Нет такого.
— Есть такое. Заинтересовалась?

… Мадам, простите за каламбур!
+
— Прошу вас, Мадам, заходите. Дом хоть куда. — Дядя Толя внимательно изучает меня, как я стану подниматься по ступенькам. — Огорода нет. Не завёл. Лес, река. Мне бы туда успеть. На зиму грибной урожай сушу на солнышке, и ягоды туда. Что там, рыба, трава, туда же.
 
— Куда туда же?

— Всё на солнце. Только бы Ярило смехом не уморил. А зимой здесь у нас мир как чёрно-белый. Даже не так. Или всё чёрное, или всё белое. Ни одного вам оттенка. Включая снегопады.

— Разве есть чёрные снегопады?

— Бог его знает.

— Кого, его?

— Снегопады, вот кого.

Ступаю на порог. Пол трясётся, как студент перед экзаменом. Стены из фотографий женщин. 

— Коллаж «Обнажённые». — Комментирует дядя Толя. —
— А вы, Мадам, чем живы? Может, математику любите, или географию?

— Прозу со стихами. — Признаюсь я ему. Никому не говорила, а ему зачем-то сказала.

— Правда? А что читаете?

— «Юность».

Дядя Толя посмотрел на меня изучающе.

— Никому не говорил, а вам скажу, Мадам. Вы как-раз попали к поэту.

— Правда? — Спрашиваю, и почему-то смеюсь.

— А как же? У меня каждый день моей жизни зарифмован. А вот, послушайте.
Почитаю вам…

Дядя Толя поправляет на себе шляпу с полями, читает:

У среды на ряды жёлтые салютики
Лютиков, и резеды, клевера-малютки.
Кто там первым припорхнёт,
прикорнёт на стебле,
На весенний лад споёт песенку осеннюю:
Бу-бу-лю-лю-мука-му, незнакома никому.
 
Я смеюсь. Мне смешно. Ярило смехом уморил.

— Видите ли, мадам. Все пыжатся, красивости добывают. Не надо красивостей. Добывай правду.

— Дядя Толь, ещё что-нибудь почитаете?

— Можно почитать и ещё. Целая жизнь, Мадам, под одним переплётом, не из бумаги
и не из кожи, а из рожи. Читает:

Вот и день мой прошёл. Не зима, а всё же.
Сутки – это ж как с гусём.
И в гусях быть может
Есть как в утках часы, в гусаках тем более.
От секундной стрелы убегу на волю я!

Дядя Толя тычет указательным пальцем вверх, как бы прописывая знак восклицания.

День прошёл, не спеша.
Догорело в печке
Чем болела душа,
Хныкала, сердечная.
Вот ещё день прошёл.
В строчках подсчитаю
Сколько рифм я нашёл
В сутках неслучайно.

— …Не скучаю. Не скучаю будет сказать лучше. Точнее.

Я жду. Дядя Толя читает:

За волною волна, рыбка за волною.
Ты волнуешь меня, речка неспокойная.
Дед мой здесь житевал, вижу, не бесследно.
День ещё один, как встарь, лункой отобедал.

— Дядя Толя, а вы поэт. — Говорю.
— Мадам, прошу вас, только никому не говорите. Я уже и подчерк свой не различаю.
А в памяти храню всё равно. Как люди сено хранят.
 
Дядя Толя продолжает в рифму:

Я в деревне живу, всё на свете вижу:
И шмеля, и змею, в огороде вишню.
Я по краю хожу берега родного.
Хочешь, в лицах покажу
Зверя удалого?

Волны, волны вы мои, ласточки на воле,
Волны бьются о крыльцо.
Я им: кто это, да кто это?

— А вот тут я рифмую криво. — Не кривит душой дядя Толя. — Столбцы у меня на крыльце поехали. Криво растут, еле держатся на ногах. Стихи это всё чувствуют.
От этого кривятся.

Отхожу от дяди Толи в сторону, снимаю с дерева заблудившегося котёнка.

— Приветствую вас, Мадам! — Приветствует дядя Толя в это время
свою соседку. —  Сколько б тебя, душа моя, юность моих лет не штормила, а всё
ты выглядишь мило.

— И тебе здравствуйте. — Говорит дяде Толе Меланья. Только я давно уже не выгляжу.

— Мадам. Это вы без моих глаз не выглядите. А в моих глазах вы…

— Смотри, Толик, не сглазь.

— Тьфу, тьфу, тьфу! — Дядя Толик стучит себе по голове. Чтобы не сглазить.

— Ну, ладно, пойду я. — Говорит Меланья.
— Сходи. Куда пойдёшь?
— Не кудакай! Нельзя кудакать. Ты что, не знал?
— Знал, я думал, Мадам не верит.
— Не верю.
— Тогда что просишь не кудакать? А я тебя в гости прошу…
— Не надо. — Отмахнулась Меланья. — С твоей избой сраму не оберёшься.
   
Снимаю котёнка с дерева. Ухожу и я. Впервые ступила на его порог, ещё не
зная, что видела его в последний раз.

Весельчак и балагур, вот он кто. По собственным правилам живёт.
«Хоть бы под старость лет моих в «Юности» меня напечатали». Всё звучит в голове его голос.  Как звучит плеск воды за кормой.


                END