Исповедь убийцы

С чего начнется исповедь убийцы?..
Со стона, что пронзил глухую ночь.
Тебя я не узнал, но всё же снится
Мне мать, что босиком уходит прочь.

***
 
Я начал жизнь средь сладкого порока,
Средь тех, кто знает цену для любви.
Изнанка мира учит раньше срока -
Коль дарит что судьба, так забери.
 
Всё в мире продаётся - вещи, люди,
Поэтому я не был удивлен,
Когда, без продолжительных прелюдий,
За горсть монет был продан и клеймён.
 
Пожалуй, я гордился тем, что выжил,
Пройдя сквозь Ад, что многих погубил.
Их крики до сих пор, бывает, слышу,
Сквозь пахнущий гнильём озёрный ил.
 
Мне часто приходилось быть жестоким.
Любая слабость – смертный приговор.
Но то, что я обрёл, дано немногим.
Плевать на то, что я подлец и вор.
 
Пьянили безнаказанность и сила.
Что совесть, если мир у самых ног.
Прикончив содержимое графина,
Не чувствуешь, насколько одинок.

Но день пришёл, когда осточертели,
Все средства для беззвучия в груди.
И лежа в чьей-то шелковой постели,
Себя я самого не находил.

Весь свет мне безразличен стал и горек,
Стал пресен, как простой церковный хлеб.
И я блуждал по миру, как покойник,
Который потерял дорогу в склеп.

Была весна. В какой-то из провинций
Я взял заказ на местного князька,
Который где-то в чём-то провинился,
Кого-то там оставил в дураках.

Бесформенно раскинувшейся тушей,
Обмотанного кожаным кнутом,
Его оставил я в углу конюшни,
Бедняга - не управился с седлом.

Заказ оплачен щедро, без задержек.
И вечером, у дома кузнеца,
Я камень вдоль дороги гнал неспешно,
Когда мы с ней столкнулись у крыльца.

Холёная и крепкая бабёнка,
С хорошеньким, улыбчивым лицом.
Смотрела на меня, как на ребёнка.
А я совсем забыл, куда я шёл.

С каким-то непонятным умиленьем,
Рассматривая перевязь с ножом,
Она сказала мне: «Прошу прощенья,
Вы голодны? Пойдемте. Здесь мой дом».

И я пошёл. Потом меня кормили.
Не помню, как, но как-то был я мыт,
И я не воспротивился. Впервые
Я был настолько тих, настолько сыт.
 
Впервые я не знал, что будет дальше,
Я так привык по жизни быть один.
Впервые я узнал, что значит "страшно",
Ведь стал я вдруг и нужен и любим.
 
Любовь. В борделе учат только страсти.
Убийца может только обладать.
Но, как владеть тому, кто сам безвластен?
Наука есть ли - нежность обуздать?

Доверчиво щека прижалась к сердцу,
К тому, что, оказалось, до сих пор
Под рёбрами беспутного владельца,
Сжимается всему наперекор.