Мужики и буржуи

У любого буржуина — ясно и понятно всё, как дважды два:
Взял, скажем, у старушки пирожок с капустой, за рупь какой,
Шмыгнул за угол, и тут же нищенке другой всучил его за два.
Ну а по миру развеется молва, что пекарь он, ей-богу, мировой!
II
А пекарь... пекарь, у печи застывший, седой и сгорбленный судьбой,
Мучицу черпал он со дна, и по щеке его катилась горькая слеза.
А буржуин в золоте тонул, крича: «Мир мой, что под моей ногой!»,
А люди кутались в тряпьё, и застилала очи им безумная гроза.

И забирал с лотка делец последний хлеб, торгуя нищетой,
И угасал в домах огонь, и остывала в жилах человека кровь...
Но в самый тёмный, лютый час, когда казалось — кончен путь земной,
Народ в конце концов вошёл в пекарню... Его вела Христовая любовь!

Печь холодна, уж еле-еле тлеет уголёк, и мастер тихо опустил глаза.
Но вдруг из детских слабых рук — откуда только силы у мал;й? —
Ему протянут горсти две зерна... И по щеке скатится чистая слеза.
А по миру развеется молва: «Мужик простой и есть тот пекарь мировой!»

И запылает яркий огнь в печи, разрушив чары ледяного сна,
И жадный буржуин навеки сгинет, как ненужный хлам чужой.
Пускай сегодня горько нам, но завтра в каждый дом войдёт весна,
Ведь если пекарь мировой — мужик, то и весь мир останется живой!
III
Народ, очнись! Сомкни решительно плечом к плечу свой строй.
Вспомни заветы своих отцов и дедов. Пора, пора! Штыки примкнуть
И врагу, как и подобает внукам красных героев, дать последний бой!
Коварный враг наш должен знать, как отче наш: ему нас не согнуть!