Колодцы и зеркала

Мы строили мост от гордыни до света,
Но каждый искал отраженье своё.
Ты ставил пюпитр посреди кабинета,
И в ноты вплеталось чужое враньё.

Ты чертил алгоритмы спокойной жизни,
Учил, как любить, как дышать, как прощать.
Но как сохранить своё «я» в этой схеме,
Когда тебя учат себя отрицать?

Это медленный вынос рассудка из нас,
Где благие намеренья душат теплом.
Ты искал во мне истину, требуя сразу,
И мерил живое холодным числом.
~~~~
Над остывшей равниной рябина горит,
А душа сквозь туман о свободе кричит!
~~~~
Ты пел о смиренье, стоя у края,
Но в жертву назначил не себя — нас двоих.
Мы спорили о вечном, себя не прощая,
И тонули в колодцах обид вековых.

Ты шептал: «Я веду тебя верной тропою,
Где нет полутонов, ни сомнений, ни бед».
Но под твоей сплошной и слепой правотою
Мой собственный голос терялся во тьме.

Мы ищем друг в друге спасенье от страха,
Но лепим кумиров из глины и праха.
Решать за другого, каким ему быть, —
Вернейший способ его разучить
Слышать свой голос, дышать и любить.

Это яростный выдох — ломаются стены,
Мы рвём паутину навязанных схем.
Мы любили мучительно, больно и верно,
Но сами любовь превращали в плен.

Пусть до пепла сгорит всё, что нас разделило,
Пусть рассеется дым над остывшей землёй.
Над равниной рябина огнём озарилась —
И душа поднимается к ветру живой!