Страшная судьба

3.1. Страшная судьба

Не то судьба, не то насмешка:
Играла в карты детвора.
Вдруг проиграл один парнишка —
А ставить нужно, ведь игра!

За коном нож следит булатный:
Не ты пырнёшь — тебя пырнут.
Давно не рады уж ребята,
Что затянули так игру…

Положен выкуп, дело чести,
Не убежишь ведь — не поймут.
И вот на том злосчастном месте
Девчонка появилась вдруг.

Куражатся друзья лихие:
За девку много могут дать.
И мысли всякие плохие
Уже никто не хочет гнать.

Заметив хищные их взгляды,
Она всё сразу поняла,
А проигравший парень рядом —
К нему она и подошла.

Взглянула ясным, чистым взором,
А нужных слов не подобрать.
Встал грудью он в порыве скором,
Решив мгновенно защищать.

Тут встал вожак с лицом несвежим,
С ножом в руке, нахмурив бровь:
«Девчонку мне, а то порежу!
Есть выбор — жизнь или любовь».

Но раз решил — назад ни шагу!
Он сжал упрямо кулаки,
Нашёл и силу, и отвагу
На берегу лесной реки.

Мгновенья жизнь перевернули:
Бандит становится борцом.
Как будто сталь в него вдохнули
Те мысли: он сидит с отцом.

Отец был весел и запальчив,
Он — пограничник, офицер,
А Сеня, Сеня — ещё мальчик,
Тогда ещё не пионер.

Отец спокойным, ровным тоном
Учил, как жить, как честь беречь,
А сам в обойму клал патроны —
Границу шёл в ту ночь стеречь.

Запомнил сын, как час пробило,
Затем сирены, фары, свет…
А ведь ему от роду было
Всего лишь с хвостиком семь лет…

Тряхнул красивой головою,
Воспоминанья отогнал,
Девчонку отстранил рукою,
По щёчке нежно потрепал…

Сближались молча. Без насмешек.
Вожак уж начал понимать,
Что твёрдый перед ним орешек,
Его так просто не унять.

А мысли снова захлестнули:
Минувших лет тяжёлый бред…
Быстрее самой быстрой пули
В мозгу промчались десять лет.

Так и подались от границы,
Чтобы не помнить ничего,
От детских игр и от Жар-птицы,
Что там жила в мечтах его.

Мать стала пить, тоску сжигая,
А ведь ещё могли пожить:
Вдовой осталась молодою,
Лет двадцать восемь, может быть.

Но залечить на сердце рану
Она уж больше не смогла.
Вино, вино… Так со стаканом
В руке она и умерла…

А Сене было уже десять.
На улице он возмужал:
То стёкла бил, то куролесил,
В милиции уж побывал.

В детдом его забрать хотели,
Но бабушка себе взяла,
Зимы той страшные метели
Ему осилить помогла.

Оправился мальчишка скоро,
Задирист рос, но справедлив.
Пошли уж в школе разговоры,
Что трудный он, что нерадив.

Так и прослыл он хулиганом,
Хотя был честен, добр и смел,
Не делал ничего обманом,
Но подчиняться не умел.

Никто не захотел копаться
В его изломанной судьбе,
Задуматься и разобраться,
А значит, видно, быть беде.

Вожак сжимает финку твёрдо,
Сверкает лезвие в лучах,
Застыл на миг под взглядом гордым.
И тут удар — ногою в пах!

Сначала завизжал плаксиво,
Потом свалился, заскулил.
Скривил Семён губу брезгливо:
«Тьфу, падаль!» — только обронил.

Девчонке бодро улыбнулся
И только сделать шаг успел,
Вожак привстал, чуть-чуть пригнулся
И сзади вихрем налетел.

Сцепились снова в страшной схватке,
Но поздно — время не вернёшь.
Торчать остался под лопаткой
С наборной ручкой финский нож.

Присел парнишка у берёзы,
Взгляд его дерзкий потускнел,
Девчонка всхлипнула — и в слёзы:
Такой уж женщины удел.

Слезами горю не поможешь,
Подонка рассмешат они,
И жалость вызвать ты не сможешь —
Её мерзавцы лишены.

К девчушке подойдя вплотную,
В глаза пустив табачный дым:
«Её, от страха чуть живую!» —
Смеясь, швырнул друзьям своим.

На землю вечер опускался,
Вдруг воздух разорвал и сник,
Как будто в листьях заплутался,
Отчаянный и жуткий крик.

Грибы в лесу том собирая,
Нашли их утром старики:
Девчонка вся в крови, нагая,
И парень мёртвый у реки.

1981 год