Ты помнишь место

Ты помнишь место, где сражались,
Русские и польские войска,
Где земля была усеяна телами павших?
Там тишина теперь и кроткий страх.
 
И только ветер шепчет: «Не жалей».
Там поле, смолкшее навек,
Хранит следы неистовой атаки,
И каждый колос, словно человек.
 
Склонился ниц в предсмертной драке,
И только ветер шепчет: «Не жалей».
Там кости белые в траве густой,
Как память, что не схоронить в могиле.

Лежат, омытые дождём и мглой,
О тех, кто пал, о тех, кто всё же живы были.
И только ветер шепчет: «Не жалей»,
Там, где река багровою волной.
 
Поила корни ив и диких трав,
Стоит туман, как сторожевой.
Над прахом братьев, головы подняв,
И только ветер шепчет: «Не жалей».

Ты помнишь место? Сердце, не молчи.
Земля молчит, но помнит каждый стон.
И в тишине, средь мёртвой сей парчи,
Встаёт из пепла памяти закон:
Не плачь о павших — ветер шепчет: «Не жалей».

Земля хранит следы копыт и стали,
В её груди — осколки старых битв.
Здесь колосья золотые встали,
Над прахом тех, кто пал под звон молитв.

Но рожь растёт, и небо всё то же,
И реки те же в берегах своих.
Никто не скажет, кто был прав и ложь,
Лишь память вьётся, как плакучий стих.

И если ты придёшь сюда в закат,
Услышишь гул — не бранный, не победный.
То стон земли, что приняла солдат,
И вечный плач, и тихий гимн последний.

Ты знаешь край, где рожь,
Звенит, колосьями качая,
Где средь степей курганы вековые,
Хранят молчанье древних городов.

Там ветер гладит ковыли седые,
Склоняя их к подножью вечных снов,
И реки, словно ленты голубые,
Уносят тень исчезнувших веков.

Там знойный день над ширью полевой,
Дрожит, как жаркое дыхание были.
И каждый холм — намёк на час иной,
Что в этой тишине навек остыли.

Там небо глубже, чем печаль морей,
И звёзды там горят земным свеченьем.
Уйди туда, где нет людских страстей,
Где всё молчит, но дышит вдохновеньем.

Там вольный ветер гладит ковыли,
И тополя стоят вдоль пыльной трассы.
Там песни так, как волю, берегли,
И помнят курганы былые часы.
 
Там небо — синь, а поле — как ладонь,
Вмещающая зной и грозы дождевые.
И в каждой хате, где горит огонь,
Живут отцы, простые и степные.

Идешь тропой — под ногами пыль,
А рядом шелестит пшеничный колос.
Здесь каждый звук — как сердца чистый быль,
Здесь даже камень не бывает колок.
 
Ты вникни в этот запах трав и рос,
В простор, где ширь и воля без границы.
Услышь, как в зное жаворонок рос,
И как во сне шумят родные криницы.

Здесь труд и пот, здесь радость и печаль,
Здесь в отчем доме пахнет хлебом свежим.
Здесь детский смех, как чистая вуаль,
Летит к ветрам, к бескрайним тем надеждам.
 
И если спросят: "Где твой дом, браток?"
Ответишь ты, не пряча глаз под брови:
"Мой дом — степной бескрайний уголок,
Где в жилах кровь и славный дух в основе".

Так знай же край, где гулок прежний шаг,
Где в каждом поле — боль и ликованье.
Где чубы помнят боевой свой стяг,
И где река, как времени дыханье.
 
Среди холмов, где зреет тишина,
Где труд людей, как памятник нетленный.
Земля одна на свете нам нужна —
Мой край родной, мой дом благословенный.