Багряный Сентябрь

Резной ладонью клён ловил рассвет,
Рождаясь в почке, тесной и упругой.
Он знал лишь зелень, верил в солнца свет
И шёл по предначертанному кругу.

Казалось, вечность в прожилках ветвистых,
И в соке, что бежит по той канве,
И в трепете листвы, и в каплях чистых,
И в шёпоте ветров в густой траве.

Но лето шло. И жизнь, меняя краски,
Вдруг обожгла его холодным днём.
Изъяла зелень из наивной сказки,
Плеснув в него багряным сентябрём.

Так зрелость чувств приходит к нам – не сразу.
Сперва – весна, доверчивый порыв.
Потом ожог, что превращает фразу
«Я так люблю» в болезненный надрыв.

И ты горишь. Не зеленью наивной,
А мудрой, тихой, ржавой желтизной.
И каждый луч ловя, уже не дивный,
А просто нужный, как покой земной.

И красота твоя – не в силе роста,
А в хрупкой грани скорого конца.
И понимаешь, как предельно просто
Устроен замысел слепого мудреца.

Любовь – не вечный май, не клятва в силе,
А знание, что срок отмерен был.
Чтоб замереть на пике, на извиве,
Когда багрянец золото затмил.

И оторваться. Закружиться в танце.
Отдать себя дыханию высот.
Чтоб кто-то, в моросящем мутном глянце,
Твой оттиск в грязь втоптав, с собой унёс.

Так жизнь листа, короткая, как выдох,
Вмещает всё: рождение и страсть,
И мудрость увяданья в рыжих бликах,
И тихую готовность – вниз упасть.

И стать землёй. Удобрить корни древа,
Чтоб новый лист, наивен и зелен,
Весною вновь из сомкнутого зева
Явился в мир, любовью опалён.