Сидели в Камчатке. Три ночи. Ноябрь на экране

Сидели в «Камчатке». Три ночи. Ноябрь на экране.
Нас ветром прибило к любимому раньше углу.
Мы вязнем в молчанье, как мухи в паучьем капкане,
И горечь сочится по тёмному в бликах столу.

Любовь, чей зрачок холодней сетевого сигнала,
Сидит между нами случайным туристом в метро.
И пахнет не сладким грехом, а чертой у финала,
И ставкой вслепую на красное или зеро.

Я снова о ценах, билетах до тёплого моря,
Куда мы с тобою не съездим уже никогда.
Слова, словно спички, бросаешь, со временем споря,
Но нет в них огня — лишь остывшая в чашке вода.

Ты шепчешь, что чувства нелепы, смешны и обманны,
Стирая дыханием иней на мутном окне.
Практичней делить и счета, и жилье, но не раны,
А нежность под строгим запретом оставить бы мне.

Я молча киваю, в мозгу повисая на рее,
Пока этот город качается весь в серебре.
Бариста с тату тонких линий на выгнутой шее
Приносит нам счёт, словно проигрыш в нашей игре.

Любовь тихо вышла во двор покурить — и пропала,
Оставив на стуле лишь запах пальто и дождя.
Она не вернётся: к чему продолженье скандала?
И зонт свой невидимый бросила, в ночь уходя.