Поэма - Великий Мирный Путь - глава 106

Примирение Истории: От Понтия Пилата до Абсолюта

Пока заварка в чае настоится,
И алтайский чай заварится крутой,
Начнём, пожалуй, нашу встречу.
Давай, пожалуй, дорогой!

«Ну, здравствуй, здравствуй, Проводник!» —
«Приветствую, как поживаете, Пилат?» —
«Я к вам с дороги, где присесть?» —
«Да где хотите, чашки уж стоят.

Алтайский чай, а к чаю только я.
Да, пришли, и разрешите обратиться». —
«Я знаю, для чего пришли с Тиберием,
Пришли вы с междумирьем проститься». —

«Как догадался, чистый Проводник?» —
«Да всё понятно было там, на перекрестке.
Я вспомнил про наш прошлый разговор,
Я помню его строчки, да и отголоски.

Царь Ирод, помню, приходил... Где он?» —
«Царь Ирод не придёт, пока он занят». —
«А что такое, что с ним, захворал?» —
«Да нет, пока же в коллективном его валят

Сознанием, проклинают за дела его.
И мы здесь тоже к вам пришли за этим:
Спуститься бы к Харону и уйти,
А после вас тогда мы и отметим». —

«Да, интересная картина бытия!»
О, кстати, Михаил Архангел подошёл!
«Приветствую, родной мой Николай!»
Горит спина, в поэму я вошёл.

И Богородица! Приветствую я вас.
А как узнал? Да день сегодня необычный.
Я чувствую, что жжёт по левой стороне,
Обычно же по правой, так привычней.

«И с Днём рождения, родная наша Мать!
Мы любим вас, всем сердцем обожаем,
И преклоняем перед вами лик вы свой,
И пред иконой просто мы, Мария, таем». —

«Так чай налей давай, уж гости заждались!» —
«Да пейте, я благодарю за встречу.
Спасибо, что позвал нас всех,
И, вероятно, будет тёплый вечер». —

«Ну что, Пилат, когда идём к нему,
К Паромщику?» — «Конечно, он заждался.
Давай поговорим мы про молву,
А то на берегу он ждать остался.

Сидит и ждёт, а мы всё не идём». —
«Да всё нормально, гости же пришли.
Поговорим и мигом растворимся...» —
«Такая интересная картина,
Мы напоследок примиримся.

Простите, Богородица, за день,
Что в тот момент мы с вашим сыном сотворили...» —
«Да я простила, как и люди, знаю я.
Уж много-много лет я их мирила».

«Архангел Михаил, что скажешь нам?» —
«Да дело-то нехитрое, поверь:
Когда добро стучится в двери, Коля,
Тогда и открывай быстрее дверь».

«Тиберий, Понтий, пейте, пейте чай!» —
«Благодарим, брат Николай, за службу.
Ты не серчай: что было, то прошло,
И не взыщи с нас за дружбу». —

«А что взыскать? Ведь души все равны,
Ведь души все всегда в одной завязке.
Как виноград, растут себе, растут,
И дышат грозди все в одной повязке».

«Мария, поздравляем вас, благодарим!» —
«Да, хорошо, мой друг, и я пошла.
Благодарю, брат Николай, за службу.
Бери с собою два крыла!» —

«Спасибо, брат Архангел, я приму,
Но только не снимай и не клади на печку!» —
«Довольно отдыхать тебе во сне,
Идите в путь бегом на речку!»

Мы посидели часик и ушли.
Тиберий, я и третий был Пилат.
Спускаемся мы к речке, и стоит он,
Конечно, очень встрече рад.

«Привет, родные, как дошли?» —
«Привет, Харон, к тебе двоих привёл». —
«Да, знаю этих персонажей.
Наверное, их Бог тогда отвёл». —

«Не знаю, не был я тогда, не помню суть». —
«Ну как же не был? Ты прошёл те испытания,
Ты знаешь, видел и там был,
Ещё чего добавить для сказания?

Ну, если хочешь, говори, Харон,
А я пока что здесь костёрчик разожгу.
Давай, давай, подсобери дровишек,
Заварим мы сейчас тайгу».

Таёжный чай, он крепок и хорош,
Еловых шишек там лежит настойка.
«Так, сколько чашек? Вот вас три...
А, даже, понял, к нам явилась тройка!

Ну хорошо, давай приборы доставай
И доставай ту скатерть, что с мечтой,
Да, на которой надпись Алым:
"Мой сын, ведь я всегда с тобой"».

Берём мы стол, выносим на пикник,
И самовар готовится уж знатный.
Да, это души мы ведём в тот мир,
И я такой стою, стою опрятный.

«Так, ёлки-палки, я собрал!» —
«Да прямо здесь и разжигай огниво.
Ну что, картошки нам запечь,
Как вы тогда пекли всю ночь ретиво?»

Я наломал дровишек, и спина горит,
Ломаю я через колени сучья-ветки.
Так, хворост, хворост нужен мне!
«Давайте, будет чай, возьмём мы у соседки».

Соседка к нам вмиг подошла,
Да это не соседка, а Хранительница Перехода!
«Ну, здравствуй, Николай, ты их привёл!
А я стою, стою у входа,

Стою и думаю: зайдёшь иль нет,
И пригласишь меня ты к чаю?» —
«Ну что, привет, подруга Смерть!
Тебя я сильно, очень сильно обнимаю».

Ну вот, костёрчик разожгли, сидим,
И видим в небе — колесница Меркаба!
Такое озарение нашло в моменте,
И видим: жарится в кармане три пшена.

«Ой, хлеб готов, ребята, достаю!»
Так из кармана ты достал лепёшки.
«А кто ещё к нам подойдёт, ау?
Кто там сидит и смотрит у окошек?»

Мы рады всем, всем хлеба я раздал.
«Пантелеймон целитель, вечер добрый!
Привет, родной, как сам, как сам?» —
«Всё хорошо! И ты такой сегодня бодрый».

Раздал я хлеба, вот идёт она:
«Привет, родная, милая моя Матрона!» —
«Вы пир затеяли, как посмотрю?» —
«Да это проводы и встреча Бога!» —

«Как встреча?» — «Души отправляем в переход». —
«А-а-а, мне теперь понятно!
А то же сразу не сказал, теперь я поняла,
А то бормочешь ты себе под нос невнятно». —

«Да, проходите! Трифон, проходи!
А птицу можно вашу покормлю?
Извольте, пусть пока сидит здесь рядом,
Безумно, кстати, сокола люблю!» —

«Так Ра же тоже сокол, птица ещё та!»
И мы все дружно запекли картошку.
Матрона достаёт свой поясок
И достаёт волшебное лукошко:

«Залезь рукой, пошарь там, что там есть».
Я шарю в том лукошке, там лежит свистушка.
«Ну вот тебе, мой дорогой,
Хорошая и древняя игрушка.

Не просто ведь свистульку делали тогда.
Держи, мой сын, ещё в кармашек три пшена». —
«Благодарю, Матрона, за еду,
Её я для себя не берегу.

А может, здесь их все раздать?» —
«Довольно, хватит нам еды, мой друг.
Ты посмотри и оглянись, давай!
Смотри, преобразилось всё вокруг!

И вместо ночи появился вмиг рассвет,
Такая красота, как днём!» —
«Ну что же, — отвечает мне Тиберий, —
Спасибо, Николай, и мы пойдём.

Благодарю, что ты к Паромщику повёл». —
«Харон, а красные банты готовы?» —
«Готовы, Николай, мой друг, я знаю всё.
Ребята, где вы? Плот готов, как и обновы».

Харон им руку протянул, они и перешли,
Он повязал банты в петлицы.
«Ну всё, готовы мы к отправке,
Прощайте, господа и дамы», — отвечают мне синицы.

Они, как птицы, уходя, ушли
И медленно в тумане растворились.
Такое ощущение, что снится это всё...
Бывает, просто души не к тому прибились.

Не выбираем мы добро и зло,
А может быть, при жизни мы решаем?
Не знаю, как ответить на свой вопрос,
А может, мы как карту выбираем?

«Ну вот они ушли, чего ты ждёшь?» —
Спросили те святые, что со мной.
«Да я не знаю, как-то странно...» —
Дотронется божественной рукой.

«А-а-а, Бог?» — «Да, пусть дотронется, да, да».
А я смотрю в туман, и мне так грустно,
Беру я камешки опять, кидаю в гладь,
А на душе опять мне пусто...

«Да не грусти ты, Николай, и погоди, —
Сказала мне Матронушка там за столом. —
Ты приходи почаще поболтать,
Ты приходи один, а может быть, с котом». —

«Каким котом, Матронушка, ответь?
Ты знаешь всё, ответы ведь в тебе». —
«Ну, мы пошли. Пока, до скорой встречи!
Доверся просто, Николай, Судьбе».

И души разошлись, обнялись мы,
Они ушли, а я на берегу остался.
«Спасибо, брат, — Архангел говорит, —
Спасибо, что ты, Николай, не сомневался!» —

«Ну ладно, пусть себе плывут,
Скорей бы что ли принял их Исток...»
Паромщик возвращается один,
А мне же это просто невдомёк:

Как только бант им повязал и плот в туман,
Источник души мигом их призвал.
Вот так, такая круговерть, мой друг.
Паромщик сделал из каната круг,

Накинул он верёвку на кнехты,
Прошёл на берег правды, сути.
И мы сидим, и грустно что-то нам,
Не весело вообще до жути.

«Ну что, пожалуй, я пойду», — ответил я. —
«Давай иди, а хочешь, правду я скажу?
В тебе две сущности живут», — сказал Харон. —
«А можно поподробней? Никуда не ухожу!»

С Хароном побеседовали мы,
И время позднее, и нужно уходить.
«Ну что, Харон, пока, мой друг!
Дорогу не забудь, чтоб приводить

Те души, что заждались там, в мирах.
Довольно, право дело, им скитаться!
Пока, Харон!» — «Пока, мой друг!
Ведь кто-то должен этим заниматься».

Иду по речке неглубокой я
И прохожу тот брод я налегке.
Такое счастье, мне же так приятно:
Доверился тогда Божественной руке.

Идем мы с Богом, за руки держась,
И Бог приделал мне сегодня оперенье:
«Запомни, Коля, этот день, держи, он твой!
Запомни навсегда сие мгновение.

Лети, летай, и пусть полёт
Вмиг землю взором озаряет!
Теперь ты стал уже другим, мой сын,
Но пусть полёт не окрыляет». —

«Я принимаю все дары, мой Бог!
Благодарю тебя, сие мгновение!» —
«Носи ты крылья, не снимай,
И забери благословение!»

Обнял я Бога, слышу шелест я,
И налетели милые мои родные братья:
«Привет, наш брат, ну как ты сам?» —
И начались рукопожатья.

«Благодари за помощь, не подвёл,
Теперь иди спокойно, брат, ступай!
А если будет неудобно — так бывает, —
Тогда ты крылья подключай!» —

«Ну хорошо, я полетел, взлетел!»
И пролетаю я над полем белым.
«Так хорошо, что ты родился в неглиже,
Так хорошо, что ты родился смелым!» —

«Ну это же не мне решать.
Спасибо, Боже, что в меня поверил!» —
«А это же тебе решать, мой сын!
Мне нужно, чтобы ты в себя лишь верил.

Благодарю, что ты меня ведёшь,
Благодарю, Архангелы и ангелочки!
Благодарю, что я живу для всех,
И рано нам здесь ставить точки...»