Андрей

На Малой Арнаутской, в подвале у Пети,
Где пахнет портвейном и мокрой стеной,
Собрались ребята, простые, как дети,
И кто-то негромко сказал: «Ну, за мной».

Гитара хрипела, как старый приятель,
Что бросил курить, но не бросил вина.
И были средь нас по прозвищу, кстати,
Не вспомню, за что - просто «Кот» и «Весна».

Ах, Одесса-мама, ты меня пойми,
Я не первый год уже в твоей тени.
Ты прости мне, мама, если что не так,
Я ж твой сын, Одесса, я ж не враг.

Андрей был с Балтики, где шла война,
С осколком под сердцем и с верой в людей.
Он пил, как положено - молча, до дна,
И прощал только тех, кто был всех родней.

Он мне говорил: «Слушай, брат, не грусти,
Всё в жизни, как в море: то штиль, то норд-ост.
Ты главное - тварь в себе не расти.
Всё прочее, брат - от лукавого, просто».

А после разъехались. Кто в Магадан,
Кто в Киев, кто в Питер, а кто в никуда.
И только гитара, как старый цыган,
Всё так же звенит у чужого окна.

Ах, Одесса-мама, ты меня пойми,
Я не первый год уже в твоей тени.
Ты прости мне, мама, если что не так,
Я ж твой сын, Одесса, я ж не враг.

Андрей умер в марте. Не в море. В кровати.
На Малой Арнаутской - ни звука, ни зги.
И я под гитару шепчу, как в присяге:
«Ты главное - тварь в себе не расти».

Ах, Одесса-мама, ты меня пойми,
Я не первый год уже в твоей тени.
Ты прости мне, мама, если что не так,
Я ж твой сын, Одесса, я ж не враг.

Прослушать песни на мои стихи можно здесь:
https://cloud.mail.ru/public/gTNm/Sqy9NCjzb