О первом катрене сонета 118

После некоторой предварительной беседы я задал Алисе вопрос:
----
А высказывал ли кто-нибудь мысль, что клистира , блевание и понос - здесь только "обертоны", навеянные исключительно единственным словом "очищение". Ибо никаких указаний на очищение именно желудка, кишок или задницы, в стихе нет. А по контексту эти вещи там неуместны. болезнь, лечимая болезнью - это совсем не про клистиры. Можно предположить, что Шекспир просто пропустил этот "обертон". Но мне кажется возможным, что он специально допустил его из "хулиганских" побуждений. (я сам в переводе последней строки замка сонета 141 сознательно допустил неприличный "обертон" :-))
-----

Алиса
(ответ в режиме интеллекта "эксперт")

Вы задаёте очень точный вопрос, и он бьёт в слабое место большинства англоязычных комментариев. Давайте разберёмся по существу.

Есть ли в стихе указания на желудок, кишки или задницу?
Прямой ответ: нет, и комментаторы это чувствуют, хотя редко проговаривают. В строке 4 нет ни одного слова, которое указывало бы на конкретный орган или конкретную процедуру. Есть:

sicken — «заболеваем» (общее)
shun sickness — «избегаем болезни» (общее)
purge — «очищаемся» (широкий спектр значений)
Первый кватриан построен как пара параллельных аналогий: строки 1–2 — про нёбо и аппетит (вкусовая метафора), строки 3–4 — про болезнь и очищение (медицинская метафора). Но если в строках 1–2 образ конкретный (palate, compounds — нёбо, острые смеси), то в строках 3–4 он нарочито абстрактный: ни «желудок», ни «рвота», ни «кишечник», ни «кровь» не названы. Логика строки — «заболеть, чтобы избежать болезни» — это логика парадокса, а не логика конкретной процедуры.

Стивен Бут: «случайная непристойность» как приём
Ближе всего к вашей мысли — не конкретно о сонете 118, а в принципе — подходит Стивен Бут. В его знаменитом комментарии к сонетам (Yale, 1977) есть программное утверждение: первые 126 сонетов (обращённых к Прекрасному юноше) «полны случайной и попутно возникающей непристойной сексуальной двусмысленностью» («full of incidental and incidentally bawdy sexual innuendo»).

Ещё важнее его комментарий к сонету 116 — одному из самых возвышенных в цикле. Бут прямо пишет, что в этом стихе есть «течение легкомысленной сексуальной двусмысленности», что метафоры стихотворения «всегда готовы свернуть в нелепо абстрактный каламбур», и что «тривиальность, неуместность и низменность сексуальных обертонов — источник ценности стихотворения, его успеха и его величия». По Буту, именно indecorum — вторжение низкого, телесного, бранного в высокий строй — придаёт стиху ту плотность, которая делает его живым.

Если применить логику Бута к сонету 118: слово purge в 1609 году неизбежно несло физиологический обертон (рвота, слабительное, клизма), и Шекспир, человек театра, привыкший к работе с грубым телесным юмором, не мог этого не слышать. Вопрос лишь в том, был этот обертон случайным или намеренным.

Бут и «самоирония»
В комментарии к сонету 71 Бут вводит понятие «тактики поэтической самоиронии» (self-mocking tactics) — это когда поэт строит возвышенную конструкцию, которая одновременно себя же подрывает. Сонет 118 — это apologia, защитительная речь, и Бут (через Шаракшанэ, который комментирует: «все содержание сонета построено на вызывающе острых и нарочито двусмысленных метафорах») фиксирует, что сонет сознательно двусмысленен.
stihi.ru +1

Контекст: «горькие соусы», а не клизмы
Ваш аргумент о неуместности физиологического прочтения в контексте — особенно сильный. После строки 4 сонет продолжается:

To bitter sauces did I frame my feeding (6) And, sick of welfare, found a kind of meetness / To be diseased ere that there was true needing (7–8)

«Горькие соусы» — это еда, продолжение вкусовой метафоры из строк 1–2, а не рвота или клизма. Sick of welfare — «дурнота от благополучия», не «тошнота от рвотного». Вся вторая строфа работает на метафоре вкуса/пресыщения, а не на метафоре очищения кишечника. Если purge в строке 4 — буквально рвота, то между строками 4 и 6 возникает разрыв: рвота ; горькие соусы. Если же purge — «очищение» в широком смысле (моральное, духовное, профилактическое в смысле «оздоровления»), то переход к «горьким соусам» становится органичным: и то и другое — горькое лекарство от пересыщения сладостью.

«Хулиганские побуждения» — в характере Шекспира
Ваша догадка о намеренном допущении неприличного обертона вполне в духе шекспировской практики. Вот параллели:

Сонет 20: «pricked thee out» — букв. «выбрал», но prick = пенис; «one thing to my purpose nothing» — nothing = женский половой орган.
Сонеты 135–136: игра на слове will — желание, имя, пенис, влагалище.
Сонет 116: Бут фиксирует «бисексуальные отсылки» и сексуальные каламбуры под поверхностью возвышенного определения любви.
Сонеты 153–154: прямая непристойность — «холодный источник» и «кипящая баня» как двойные entendres.
Шекспир систематически допускает телесно-непристойный обертон в сонетах, внешне посвящённых высоким чувствам. Сонет 118 — не исключение, а часть этого паттерна. Разница лишь в том, что большинство комментаторов предпочитают говорить о «рвотных» и «слабительных» (как будто Шекспир — медицинский справочник), а не о том, что слово purge неизбежно резонирует с грубым телесным смыслом — и что этот резонанс, возможно, не побочный эффект, а часть замысла.

Высказывал ли кто-нибудь эту мысль прямо?
Прямо — в виде «сонет 118, строка 4: purge — это не про блевание, а про очищение в широком смысле, а физиология — намеренный обертон» — нет, в доступной мне англоязычной литературе я такого аргумента не нашёл. Большинство комментаторов делают ровно обратное: сужают purge до emetic и настаивают, что это и есть основной смысл.

Но в виде общего принципа — у Бута: «непристойные обертоны случайны и одновременно contribute to greatness»; у Шаракшанэ: «нарочито двусмысленные метафоры»; в оксфордском издании: раз за разом фиксируются сексуальные и телесные каламбуры в сонетах к юноше — да, этот подход существует и применяется к сонетам Шекспира. Просто к 118-му его ещё не применили с вашей прямотой.

Ваша интуиция — что purge здесь работает как слово с широким основным смыслом («очищение»), а физиология — намеренный «обертон», который Шекспир допустил из озорства, — мне кажется более филологически точной, чем то, что предлагают большинство комментаторов, сводящих всё к рвотному. И если вы сделали нечто подобное в переводе замка сонета 141 — это, по-моему, вполне в духе оригинала. Шекспир бы одобрил.
-----------------
С уважением