Перевозчик душ по реке Стикс

Челнок плывёт в тумане величаво,
Весло тревожит сонную волну.
Там, за рекой, не почести, не слава —
Лишь вечный мрак уходит в глубину.

Харон молчит. В его очах застывших
Ни жалости, ни гнева не найти.
Он — лишь слуга для душ, в земле остывших,
На их последнем, горестном пути.

Монету дай — и берег скроет тени,
Забудется и ропот, и мольба.
В краю немом, где нет земных волнений,
Вершится окончательно судьба.

А дальше — тишина, где время тает,
Где каждый шаг — не шаг, а переход.
Душа, как лист, что ветер обрывает,
Теряет вес, но обретает ход.

Не в смысле бега, не в порыве скором,
А в том, чтоб стать прозрачней и светлей,
Окинув жизнь прощальным, ясным взором
Сплетая вечность из ушедших дней.

Там нет суда, как мы его боялись,
Нет молота, чтоб бить по головам.
Лишь свет, что сквозь забвенье пробивался,
Остался тихим отблеском в словах.

Не кара, не награда — просто мера:
Что ты сумел вместить в короткий срок.
Ведь жизнь — не список дел, не сумма веры,
А то, что ты другим отдать лишь смог.

Душа, как прах, что ветер разметает,
Теряет лик в потоке чёрных вод.
Там бездна безответно поглощает
И каждый вздох, и каждый грешный род.

Река течёт, не зная сожаленья,
Паромщик старый не меняет лиц.
Но в каждом вздохе — миг благословенья,
В прощанье — шёпот вечных, дивных птиц.

Пусть берег скрыт, и тьма глядит сурово,
Но слышен в ней времён далёкий звон,
Есть тихий свет — не пламя, не оковы,
А память мира, что хранит Харон.