Песни снега. Подборка для книги

Прятки

Вот так откроешь дверь - за нею лес:
глядит, как птица, зелено и страшно.
Струятся тени заживо пропавших,
в гнезде из мха - сырой болотный бес,
тропа паучья меж древесных башен.

Откроешь дверь - за ней туман и сад,
где яблоки, созрев, уходят в землю,
улитки капель медленно скользят
по лицам листьев, падают и дремлют.

А может, впустишь тьму густой зимы,
где Йольский кот спешит на тёплый запах,
и тень его ложится на холмы.

Играем в прятки? Раз, и два, и... сто.
Откроешь двери, а за ними - кто?
+++


Про сон во сне

Про сон во сне расскажет тихий снег:
в мышином доме есть запасы зёрен.
Пойдём туда подземным коридором -
там корни трав змеятся по стене,
и мох растёт на каменной ладони.

Давай свернём кошачьею тропой
в лоскутный парк, где облака зависли,
скамьи укрыты белой тишиной,
и воробьи воруют хлеб и мысли;

в порт  чёрных крыш: на пасмурных волнах
дрейфует месяц с острыми рогами,
и свет его смеётся и лукавит.

От бездны неба где-то в двух шагах
не просыпайся - всё случится с нами.
+++


Окраины
 
Зачем, скажи, я помню почему-то
пустой бумажный дом осенних ос
на чердаке, куда вливалось утро
ленивым светом солнечных полос,

когда в метельный день чаинки галок
рассыпались и ширился внутри
синичий скрип про зимнюю усталость?

Когда молчанье слушает ответы
волчка из мглы окраин декабря,
и голоса на мёрзлых пустырях
травы колючей, северного ветра,
того, кто затаившись ждёт впотьмах,

кто знает: все дороги только сон
под снегом без начала, без времён...
+++


По ту сторону метели

На дне реки серебряные рыбы
и водорослей цепкие изгибы.

Из бурой тины соткано очелье.
И коготок стучит в окно:
- пусти.
По льду трёхпалый след:
- во тьме  ничей я...

Метёт позёмка с навьей стороны,
усмешка ли неявленного места,
где рос омежник, ломкий папор, сныть?
Заложный бродит полем, кромкой леса,
трясины глаз бездонны и черны.

Смотри: по эту сторону метели
глухая тишь и пятна снегирей,
глубокий снег на земляной постели
идущих к небу сможет отогреть.
+++


Лесная

Сквозь ветер - шелест, чудятся шаги.
«…то мать лесов, пасущая туманы,
ростками трав латающая раны
живым и мёртвым, призванным, не званным…» -
мне шепчет потревоженный аир.

Мой сумрак зелен, в нём - стрекоз биенье,
река камней сползает в безвременье.

Желна, что примостилась на суку,
янтарным взглядом, голосом звенящим
наводит, длит неясную тоску,
текущую из сердцевины чащи.

И слушая,  всё легче понимать
крапивный свет, малиновые дебри
тропинку, где прошла лесная мать.
+++


Реки ноября

На голых ветках остывает грай.
Ноябрь и копоть, ржавчина и копоть.
То вспыхнет в черноте визгливый лай,
то вдруг задребезжит пустой трамвай,
то кто-то (дождь?) оставит дробный топот.

Ноябрь считает лица, голоса:
кому водить, кому остаться мёртвым,
чью душу нынче спрячут небеса               
в мешке потёртом, ветхом и потёртом.

Тягучи сказки осени, страшны,
картины их источены луною.
Всю ночь с деревьев облетают сны.

И ждёшь покой, и не находишь места,
и облачная темь в лесах небесных…
+++

Песни снега

Навеют сон, посмертием излечат
сказанья снега, белый сумрак речи.

День - высохший до хруста мотылёк
из рода вьюжных. Мёрзлою полынью
шуршит, шуршит небесная пустыня:
приблизится, надвинется, обнимет...
Но в снежных далях каждый одинок,

кто тень свою, как дар зиме оставил.

Колодец солнца затянуло мхом,
и холодами с облачной заставы.

Так входят в душу музыка ветров,
глухая ночь, слепая бесконечность.

Ты был травой - зелёной, ржавой, млечной,
стал ледяною вешкой меж миров.
+++


Идущий

Вода небес сомкнулась  надо мной.
Тяжёлых век уже не поднимая,
я говорил с ожившей тишиной,
вдыхал туман, тяжёлый и густой,
да птичьи крики, сбившиеся в стаю.
 
Я брёл землёю сумрачных камней,
на голоса, что гасли, словно свечи,
чтоб отыскать тебя среди теней,
затерянных меж временным и вечным.
 
И отступило море прошлых лет:
на дне его ржавел тяжёлый якорь 
пустых тревог, невыплаканных бед…

Мир за спиной легчал, плыл облаками,
И отцветал, и облетал снегами.