ин-тер-вальное...

Ты кормишь меня хлебными крошками —
раз в неделю.
Раз в неделю.

От воскресенья
до воскресенья
я учусь существовать сквозь голод:

считать часы
жадно
повторять:
мне не хочется

жадно.

А мне так хочется.
Господи.
Мне очень хочется.

Господи...

Так, что живот сводится,
так, что до взрыва щёлкает,
так, что внутри всё скорчилось,
а тело предательски помнит тебя

лучше, чем я.
лучше меня.

Больно.
Помнить больно.

А потом тебя нет.

И вся моя власть,
вся хищность,
весь зверь внутри,
которого я держу за горло,
становится маленьким.

И знает одно только слово:

пожалуйста.

Вернись.
Пожалуйста.

Я не прошу у тебя вечности.

Я хочу покупать с тобой хлеб
и туалетную бумагу,
варить тебе кофе,
разводить терафлю,
мерить давление,
клеить патчи на спину.

Хочу слушать,
как ты говоришь какую-нибудь ерунду,
и через десять лет
помнить её дословно.

Хочу гладить простыни,
потому что ты будешь на них спать.

Ругаться из-за ремонта.
Тащить из магазина пакеты.
Стоять рядом
на паспортном контроле.

Платить ипотеку.
Завести собаку.
Растить детей.

Стареть рядом.

Господи.

Стареть рядом.

Господи...

Стареть
рядом...

Любовь совершенно
не умеет вести себя прилично.

Она лезет из глаз,
из горла,
из кожи,
из каждого места во мне,
которое ещё умеет хотеть.

Я могла бы сказать:

я хочу тебя жёстко,
грязно,
до беспамятства.

Хочу телом.
Хочу до дрожи.
Хочу до голода.

Но это
как раз
можно пережить.

Страшнее другое.

Я хочу,
чтобы ты была.

Просто была.

От воскресенья
до воскресенья —

достаточно близко,
чтобы мне
не приходилось
задерживать
дыхание.