Но это не ты

Одесса и Киев. Поезд, перрон.
Я смотрю в то окно, но это лишь сон...
Где тот ветер так нежно, истомой играя?
А ты за руку держишь, меня защищая...

Эвакуация. Жёлтая зона.
Мне страшно от звука нового дрона.
Закрываю глаза...
- Что ты видишь, скажи?
- Я люблю тебя, слышишь, не плачь не дрожи.

И пейзаж за окном - как осколки из слов,
Я чувствую голос обрывками снов...
А ты помнишь тот день, где вокзал, ты и я?
Так хотелось быть вместе, на войну не смотря...

Этот двадцать второй: дождь идёт, мы стоим...
Всё не так, как должно быть... просто молчим,
И я знаю, что это конец, и я плачу
Где война, там любовь - ничего не значит...

Двадцать третий идёт, и мы снова вдвоём,
Там, где лес и закат - в сновидении твоём,
Где-то между реальностью, летом и небом,
"А ведь просто свободным хотелось стать мне бы..."

Ну а в двадцать четвёртом мы зиму встречали,
В Украине война, а мы не замечали...
И поутру проснувшись, с кольцом на руке,
Где-то снег тот ложился на ель вдалеке...

Снова поезд, перрон, уходящий вагон,
Киев-Одесса, слышится звон...
"Ты прости меня, слышишь? Я люблю лишь тебя,
Но мне надо вернуться, повсюду война..."

Двадцать пятый... "Послушай, что мне делать, скажи?
Я в грязи той и стуже, устал так служить!
Я сбежал... вновь к тебе... и люблю, лишь тебя,
Только ты - моё море, выходи за меня!"

Это лето красиво уходило в закат,
И тревога всё билась, как в сердце набат,
Ты стоял и смотрел на записку, штурвал,
Задаваясь вопросом: "За что воевал?"

Сейчас двадцать шестой... Тот же поезд, перрон.
Одесса и Киев. И опять этот звон....
Кто-то пишет, что ждёт - в телефоне читаю,
И смотрю в то окно, обо всём вспоминая...

И мелькает причудливо жизнь за стеклом,
То, что было тогда, оказалось лишь сном...
Вижу лишь силуэт, и в руке той цветы -
Меня ждут на перроне, но это не ты...