Дом, которого нет. Исцеление. Часть 1

Часть 1. Слова, которых не стоило никогда говорить.


У меня есть ребёнок. Хуже, чем бросить беременную, может быть только одно. Не любить её. Не испытывать к ней сочувствия. Если ты — отец этого ребёнка.

Я даже не смогу оценить масштаб травматичности момента, когда многие мужчины искренне мечтают о ребёнке, но так жизнь сложилась — и детей у них нет. А другие в этом же мире спокойно уходят. Без чувств. Без сожалений. Оставляя женщину, внутри которой — Вселенная. Не нужно думать, что высшие силы ничего не видят. Они видят. Всё. Каждую слезу. Каждый вздох. Каждое слово, брошенное в темноте.

Но меня травмировали ещё сильнее. Мне отец ребёнка смело заявил, что хочет взять ключи — почему-то от моей машины — и поехать разбиться. Я и ребёнок испытали такой, вероятно, глубочайший стресс от этого предательства на молекулярном уровне, что моя опция «доверять миру» сгорела. Полностью. Без остатка. Как будто кто-то взял зажигалку и поджёг то место внутри, где раньше жила вера в людей.

Надо ли говорить, что жить дальше с таким человеком и его откровениями сложно? Это не есть честность. Это ментальное убийство двоих в уязвимом положении. Это когда ты стоишь на краю, держишь на руках ребёнка, а тебе говорят: «Я хочу умереть». И ты понимаешь, что ты — не причина. Ты — просто фон. Просто декорация. Просто женщина, которая носит его ребёнка, но не имеет значения настолько, чтобы он остался.

Я не знаю, как это описать. Я не знаю, какие слова подобрать. Я просто знаю, что после этого разговора я перестала верить. В то, что кто-то может остаться. В то, что «доверять миру» — это вообще возможно.

Я больше не доверяю. Я просто живу. Ради ребёнка. Ради себя. Потому что кто-то должен. Потому что если не я — то кто? Я не знаю, как это исправить. Я не знаю, вернётся ли когда-нибудь эта опция. Но я знаю одно: я больше не позволю никому говорить такие слова в моём присутствии. Никому. Даже отцу моего ребёнка. Особенно ему.