Капитанская дочка

КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА
Пьеса Сергея Ильина по повести А.С. Пушкина


КАРТИНА 1

Помещичий дом. Отец, мать, сын – Пётр Гринёв.

Отец: «А сколько лет Петруше?» Мать: «Семнадцатый годок…» О: «Пора ему на службу».
М: «Да как же… Мал ещё сынок».
О: «По девичьим, по голубятням может лазить, Сможет и службу сладить.
Сейчас письмо я в службу напишу».
М: «И я князь Б. принять сына прошу…»
О: «Что за вздор, причём князь Б.?»
М: «Как? Коль он там на службе.
Петруша же в Семёновский записан, Сержантом при рождении зачислен!»
О: «Записан! Мне какое дело?
Чему научится он при дворе – Шагать, повесничать, гульбе. Нееет! Пусть потрудит душу, тело. отянет лямку, пороху нюхнёт, Солдат пусть будет, а не шаматон!»

Вечер. Отец, мать, сын – Пётр Гринёв.

О: «Вот тебе письмо к Андрею Карловичу, другу. Ты едешь в Оренбург служить, а не в услугу. Служи верно, чти присягу,
Исполняй приказ без страху. Старших званьем не суди, Честь фамильну береги.
 
Помни, наши имена – Славные истории дела».

Песня 1. Отец

Эх! Походы, биваки – Службы славные деньки. Не было в том нам печали,
В штыки шли, «Ура!» кричали. Эх! Расходы, игроки – Вино пили за други.
Не было с того печали,
В штыки шли, «Ура!» кричали.
Эх! Дворцовые толки – Честь на кончике шпаги. Не было по то печали,
В штыки шли, «Ура!» кричали. Эх! Камрады, варнаки – В битвах славили полки.
В штыки шли, «Ура!» кричали. В смерти не было печали.

О: «Понял, как тебе служить, Честь и имя в что стремить?»

Песня 2. Петруша

Да. Понятно, послужу. Постараюсь, не струшу. Имя не запачкаю грехом,
В сердце вы пребудете, наш дом. Хоть и глуп я по годам, Править я собой не дам. Хоть случится и с грехом, Помнить буду вас и дом.
 
Прощай детства беготня, Завтра вложится в меня. Пусть познаюсь я с грехом, При молитве Бог, вы, дом.

Песня 3. Мать

Петрушенька, сынок, не простывай, Шубы в мороз надевай.
Ноги зряшно не мочи, Сапоги всегда суши.
Помни, я тобой живу, Днём с ночи слёзы сушу.
Дядька в том тебе подмога, Не гневи чем плохим Бога. При молитве просыпайся, С ней и по делам пускайся.
Помни, я тобой живу, Днём с ночи слёзы сушу.
Не склоняйся пить вино, Горькая судьба с того.
Перед меньшим не гордись,
Без нашего благословенья не женись.
Помни, я тобой живу, Днём с ночи слёзы сушу.
И начальству не перечь, Делу всяку иди встречь. Уважай себя и всех,
Из того ищи успех.
Помни, я тобой живу, Днём с ночи слёзы сушу.

Симбирск. Трактир. Гринёв. Зурин играет в бильярд. Гринёв впервые ви- дит бильярд.
 
Зурин: «Не хотите ли сыграть?»
Гринёв: «Не умею». З: «Ну, как знать… Пообедаем вдвоём?
Время этак мы убьём. Расскажу вам анекдот, Вина чарка нас уж ждёт!»

Песня 4. Зурин

Ешь да пей, Чего же боле? Главно то
В солдатской доле.
Это нам необходимо,
В службе верной допустимо.
Щи, вино… Всего поболе. Верно то
В солдатской доле.
Это нам необходимо, Службой верно допустимо.
Чарка, ложка – Чего боле?
Вечно то
В солдатской доле.
Это нам необходимо, Службу править допустимо.

Гринёв: «Ну, поели в разговор».
Зурин: «То обычный славный вздор.
А пошли в бильярд играть учиться,
Всё забава, коль в местечке жить случится. Развлечений каких других нет –
Бильярд, вино, обед…»
Г: «Я согласен, научите!»
 
З: «Вот так кий держи, цель глазом… бей… Направление рассчитывай верней.
Вот один в лунку упал, в успех зачтите… Видишь, сразу научился,
Что, по грошику случимся? Даром скверно, брат, играть, Нечего и привыкать.
Пунш, под игру, надо пить,
С каждой чарки смелей бить».


Песня 5. Гринёв

Бью шары я метко, смело… Летят мимо, эко дело… Кий в руке,
И я в игре.
Пью вино я часто, дело… Через борт летит шар смело. Кий в руке,
И я в игре.
Умножаю игру смело,
Сто рублей спустил в то дело. Кий в руке,
Я всем в игре.

З: «Сто рублей извольте». Г: «Завтра принесу».
З: «Ничего, я подожду,
А пока к Аринушке на ужин… Закусками, питьём потужим».

Утро. Комната в трактире. Гринёв, Савельич.

Савельич: «Рано, Пётр Андреич, жить начали,
Ни дедушка, ни батюшка пьяницами не бывали!»
 
Входит мальчик, подаёт записку. Гринёв читает.

Г: «Любезный Пётр Андреич, пришлите сто рублей, Мне крайняя нужда в них, поскорей…
…Савельич! Выдай 100 рублей, мы их проиграли».
С: «Помилуй, батюшка, не умори меня в печали.
Ты откажись платить, вот мой совет. И денег таких у нас нет…
Разбойник, выманил с дитяти 100 рублей!»
Г: «Полно врать, подай сюда, не то выгоню взашей!»

Степь. Ямщик, Гринёв, Савельич.

Ямщик: «Барин! Может возвернёмся?»
Г: «Зачем?»
Я: «Ветер ненадёжно вьётся. А вон то облачко – буран.
Не в жилье будем, страх нам».
Г: «Нет. Гони скорей, успеем…
…И что же мы не едем?»
Я: «Так куда?
Коня не видно, мгла!»

Песня 6. Ямщик

Степь, буран… В кибитке трое. Кажет мгла Лицо презлое.
Степь, буран… Не видно зги. Не тревожь Глаза, мозги.
Степь, буран… Остановиться.
 
Всякое может Случиться.
Степь, буран… Себя не мучай. Помогает только Случай.

Г: «А что вон там чернеет, шевелится?»
Я: «Волк или человек до нас стремится?» Г: «Гей! Человек! Скажи нам, где дорога?» Пугачёв: «Дорога здесь и сторона знакома.
Хоть не видно жила – дома.
Чу… Слава богу, дымком натянуло. Езжай туда, тут близко!»

Постоялый двор. Хозяин, Пугачёв, Гринёв.

Г: «А где вожатый?» П: «Здесь я, ваше благородие!»
Г: «Что, брат, озяб в худом то армяке?»
П: «Да был тулуп. Им заложился вчера в кабаке».
Г: «Садись чай пить, с мороза, на здоровье».
П: «Чай не казацкое питьё!
Распорядитесь мне стакан подать вина!» Хозяин: «Эге! Опять ты на житьё.
Отколе Бог принёс сюда?»
П: «В огород летал, Коноплю клевал.
Швырнула бабушка камушки – да мимо. Ну, а что ваши?»
Х: «Да что наши?
Стали было к вечерне звонить, Да попадья не велит…
Поп в гостях, чёрт на погосте…»
П: «Молчи дядя, будет дождик, буду и грибки.
А будут грибки, будет и кузов,
 
А теперь заткни топор за спину – лесничий ходит.
…Ваше благородие, пью ваше здоровье…»
Х: «Ну кому, где кулак в изголовье».
Утро. Постоялый двор. Пугачёв, Гринёв, Савельич. Г: «Вожатый, я тебя благодарю,
Не дал пропасть вчера в снегу. Савельич! Дай ему полтину»
С: «За что? Мы ж довезли его до тыну!»
Г: «Не хочешь дать полтину, дай тулуп!» С: «Он же пропьёт его, собака, шалапут!» П: «Это, старинушка, уж не твоя печаль.
Барин шубу дарит мне с плеча, ему не жаль. Твоё холопье дело исполнять,
Не спорить, шубу доставать!»
С: «Разбойник, рад дитятю обобрать…
…Да он и мал тебе, что одевать?»
Г: «Прошу не умничать. Сейчас неси тулуп!»
П: «Спасибо, ваше благородие. Дай Бог и вам какой с меня заступ!»

Песня 7. Пугачёв

Шуба с барского плеча – Ни мала, ни велика, Завсегда и давеча…
Кое-как, когда слегка.
Шуба с барского плеча – Дешева и дорога.
Нынече и давеча…
Кое-как, никак с толка.
Шуба с барского плеча – Всем награда высока.
Завтрева как давеча… Как никак, всегда в дела.
 
Оренбург. Генерал, Гринёв.

Генерал: «Поже мой! Какой молодой!
Таким был и отец когда-то твой.
Ах, фремя, фремя!.. (читает письмо)
…Фуй, что за серемонии…
…Конечно, дисциплина при гармонии…
…Фельдмаршал Миних… при походе…
…Ну, наконец, про дружбу вспомнил вроде…
…Держать в ежовых рукавицах…
…Чтобы не шаркал по девицам…
…Воли не давать…
…Службу полно исполнять… Зачислен будешь в полк ты офицером, Завтра же отбыть в службу манером. Сегодня ко мне на обед…
Исполню дружбы я обет».


КАРТИНА 2

Крепость, деревянный забор вокруг её. Дом коменданта. Женщина со стариком-офицером мотают шерсть. Входит Гринёв.

Женщина: «Что вам, батюшка, угодно?»
Г: «Служить прибыл, срочно».
Ж: «Ивана Кузьмича нет дома… Сама тебя определю постоем. К Семёну Кузову поселим.
Ступай, уж завтра службу сверим».

Песня 8. Гринёв

Господи! За что?
Унылое, как степь, бытьё.
 
Бревенчатый забор вкруг деревушки, Всей страсти лишь с чугунной пушки.
Господи! За что?
Унылое всей улицей житьё. Соломой крыты избы тут,
При тесноте друг дружку жмут.
Господи! За что? Исходит от двора нытьё,
К корыту кликают свиней, На обозренье парочка курей.
Дом. Комната Гринёва. Гринёв, входит Швабрин. Швабрин: «Извините, я без церемоний, познакомиться спешу,
Увидеть новое лицо очень хочу! Пять лет уж здесь торчу…
А я ведь молод, жить хочу! Поп, комендант, его жена,
Их дочь, казацкая старшина… Всё общество, всё развлечение, Солдатов-стариков учение.
Они своё уж отслужили, Пансион тут заслужили. Вот вестовой, зовут в обед, Пойдёмте ему в след!»

Горница. Василиса Егоровна (жена). Гринёв, Швабрин, Палашка, Маша (дочь), офицер-инвалид.

Жена: «Что это, батюшка, сегодня заучился… Палашка, сбегай позови. Да, где же Маша?

Входит комендант.
 
Ж: «Ну, батюшка, тебя не дозовёшься… Щи стынут, а ты всё дерёшься».
Ком-нт: «Я занят службой был, солдатушек учил».
Ж: «Или… полно, толк в том невелик.
Сидел бы лучше дома и молился Богу… Прошу за стол, откушать понемногу.
…Кто ваши родители, Пётр Андреич, скажите? Где живут? Какое состоянье? Уж простите».
Г: «Отец майор в отставке, с матушкой в хозяйстве.
Триста душ день каждый требуют участье».
Ж: «Триста душ!? Легко ли быть богатым? А у нас одна Палашка, живём данным.
Одна беда, на выданье дочь, Маша, а приданное? Частый гребень, веник да алтын денег… Надеемся, что станет то кому не в главное,
Иначе ей в невестах вековать!»
Г: «Я слышал, на вас собираются напасть?»
К: «Нет. А коль сунутся, я им задам пропасть!»
Г: «А вам, Василиса Егоровна, не страшно в этом жить?»
Ж: «Привычка. Двадцать лет так вышло жить.
Да. Поначалу в страсть боялась,
А ныне без вниманья это сталось».
Г: «А Марья Ивановна?» Ж: «Маша – трусиха.
С выстрела страх в ней излиха!»
Отобедали. Швабрин и Гринёв вышли на крыльцо. Ш: «Обед закончен. Что, Гринёв, идём ко мне,
Вечер окунём в вине.
Здесь нет ни караулов, ни учений, ни смотров, Вся жизнь проходит меж дворов.
Десяток книг есть у меня французских, дам читать. Поупражняйся в переводах, боле нечего искать».

Прошла зима. Комната. Гринёв.
 
Песня 9. Гринёв

Зима кончилась в апреле, Уже гуси прилетели.
На обед каж день хожу, Радость взору нахожу.
Книги почал я читать, За сим и стишки писать.
Страсть в себе этим вершу, Каждый день любовью тщу.
Офицерство не томит, У солдат отменный вид.
Время в мечтах провожу, Что хочу и не скажу.

Входит Швабрин.

Г: «Швабрин, я стих написал, Послушай, что сверстал».


Песня 10. Гринёв

Мысль любовну истребляя, Тщусь прекрасную забыть. И, ах, Машу избегая, Мышлю вольность получить.
Но глаза, что мя пленили, Всеминутно предо мной; Они дух во мне смутили, Сокрушили мой покой.
Ты, узнав мои напасти, Сжалься, Маша, надо мной. Зри меня в сей лютой части… И что я пленён тобой.
 
Г: «Ну как?» Ш: «Да так, никак.
Всё плохо». Г: «Почему же так?»
Ш: «Эти любовные куплеты – Исписанные комплименцы. И кто та Маша?
Уж не наша?»
Г: «Не твоё дело, Кто бы ни была.
Суждение твоё мне оголело, Без надобности дела»
Ш: «Ого! Какое самолюбие и скромность!
Совет: коль хочешь преуспеть, смени возможность».
Г: «Что это значит? Изволь объясниться!»
Ш: «Изволь. Коль хочешь с ней уединиться, Купи пару серёжек ей.
Стихи, Маше Мироновой, без на-до-бно-стей!»
Г: «Откуда у тебя такое об ней мнение?»
Ш: «По опыту, я знаю её нрав и поведение»
Г: «Ты лжёшь, мерзавец! Лжёшь бесстыдным образом!» Ш: «Это тебе так не пройдёт! Вы мне дадите сатисфакцию!» Г: «Изволь. Когда захочешь! Любым способом!
Уж надоели мне твои нотации!»

Песня 11. Гринёв

Ишь ты, умничать в меня, Трогаешь то, что нельзя!
Сам я в этом господин, Умом паладин.
Ишь ты, гадить словесами, Значиться собой над нами! Я себе сам господин.
В словах паладин.
Ишь ты, в душу мне плевать, Что мне по сердцу склонять!
 
Я сам себе господин, Чести паладин.
Ишь ты, думал, испугаюсь,
Я со шпагой с детства знаюсь! Я и в этом господин,
Делом паладин.

Комната старика-офицера – Ивана Игнатьевича. Он что-то делает. Входит Гринёв.

Г: «Иван Игнатьич, будьте моим секундантом! Я в ссоре с Швабриным, в гневе ужасном!»
И.И.: «Вы побранились? Велика беда!
Брань на воротах не виснет, Он вам слово, а вы ему два!
Он вас в рыло, а вы его в ухо – с тем брань утихнет. А то: доброе ли дело его заколоть?
Он тоже мне не нравится, тем был бы укорот. А если он вас, сударь, да просверлит,
А он, варнак, то не замедлит,
Кто будет в дураках? И для чего? Пойду-ка доложусь до самого».
Г: «Нет, нет. Иван Игнатович, не надо!»
И.И.: «На нет, суда нет. Помиритесь, ладно?»
Дом коменданта. Гринёв и Швабрин секретничают. Г: «Иван Игнатьича я в секунданты звал,
Он не согласен, чуть огласке не предал».
Ш: «Какие секунданты? Вы о чём?
Здесь не столичный сонм!
В седьмом часу за скирды подходите, И больше никого вы не зовите».
 
Песня 12. Гринёв

Последний вечер может быть Я думаю о ней. Курьёз.
Возможно, что она по мне Прольёт немало слёз.
Тем вечер нежностью томит, Умилен сим. Невроз.
Наверное, она по мне Прольёт немало слёз.
Всё вроде бы обыкновенно, Расположеньем неизменно. Вопрос. С чего она по мне
Прольёт немало слёз?
Возможно, что-то показалось, Подумалось как сталось. Спрос. Зачем это она по мне
Прольёт немало слёз?

Утро. Скирды. Гринёв, Швабрин собрались драться (встали в позицию). Из-за скирда выходят Иван Игнатович и пять солдат. Останавливают поединок и ведут драчунов к коменданту. Горница коменданта. Василиса Егоровна, комендант и все.

Ж: «Ах, мои батюшки! На что это похоже?
Смертоубийство всем не гоже! Подайте ваши шпаги, господа… Палашка, отнеси-ка их туда!
Ну ладно этот: он за душегубство сослан к нам, И в Бога он не верует. А ты-то зачем там?
Немедленно миритесь! Поцелуйтесь. Кончим сим. Палашка, отдай шпаги им».

Во дворе Швабрин и Гринёв.
 
Ш: «Наше дело не закончено сим балаганом!» Г: «Да, ваша дерзость не пройдёт вам даром!» Ш: «День, два мы переждём,
И поутру опять дело зачнём».

Вечер. Горница коменданта. Гринёв, Маша.

Маша: «Я так и обмерла, когда сказали, Что вы на шпагах биться стали.
Как мужчины странны,
Слово за слово и уже бранны, Готовы драться, жертвовать собой, А также жизнью чьей другой!
Я думаю, не вы тому зачинщик».
Г: «А почему?» М: «Так по всему, Швабрин – злочинщик.
Он мне противен. Беспокоит в страх. На горе вижусь ему в снах».
Г: «Да отчего же так?»
М: «Так сватал он меня до вас». Г: «Вот как?!
Вы не пошли?» М: «Как видите! Хоть он богат и при фамилии.
Но как подумаю: с ним целоваться, Брр! Не хочу и разговором зачиняться!»

Комната. Гринёв (мысли вслух).

Г: «Так вот с чего его упорное злодейство – Его отвергли, раскусили прохиндейство! Он нашу склонность замечал,
Взаимное приятство примечал. Слова, что дали повод к нашей ссоре, Он гнусно рёк, не будучи во вздоре. Обдуманная клевета,
За что придёт расплата, да!
Я поединка с нетерпеньем жду,
 
За лживость неизменно накажу!»

Спустя два дня. Утро. Берег реки, поединок. Швабрин и Гринёв.


Песня 13. Голос

Реки берег – антураж, Ненависть исходит в раж. За любовь – на, получи, Зря не клевещи!
Шпага в молодых руках Смело рубит в прах.
За любимую мою Я любого зарублю!
Мне мусье урок давал, Силой с детства обладал. Я любовь не дам в обиду, Шпагу ношу не для виду!
Вот уже успех постиг…
В крик, удар я пропустил! Что ж, любовь не торг, Смерть и та – в восторг.



КАРТИНА 3

Горница Марьи Ивановны. Гринёв очнулся. Савельич.

Г: «Очнулся… Где я. Горница чужая.
Постель – перина пуховая. Савельич с свечкою стоит, Плечо и грудь моя болит…
Дверь скрипнула, на спрос «Что? Как?»
 
«Без памяти. Уж сутки пятые никак».
«Где я? Кто здесь?» «Ах! Очнулись! С того света к нам вернулись!»
С: «Опомнился! Опомнился! И вновь уснул,
Это от слабости. Жар в пот свернул».

Горница. Вечер. Гринёв очнулся, рядом Маша сидит, вяжет.

М: «Пётр Андреевич, очнулись. Как я рада!»
Г: «Марья Ивановна, вы моя услада… Слезами руки ваши окроплю…»
М: «Ах, поцелуй ваш я верну!»
Г: «Коль согласитесь счастье мне составить, Пред алтарём женой своей сославить…»
М: «Ах, успокойтесь! Вы ещё в опасности, Поберегите себя для меня от какой напасти!»

Маша уходит.

Песня 14. Гринёв

Поцелуем награждён, Засим второй раз рождён. Поцелуй мне всё сказал, Счастие пообещал.
Это меня воскресило, Беды разом смыло.
Поцелуй – всему ответ, Боле счастья нет!
С сей поры я тьщу надежды, В этом происки успешны.
Поцелуй явил совет, Яко в ночи свет.
 
Прошла неделя. Гринёв, Маша. Горница Маши.

Г: «Беда ушла. Продолжим разговор. Каков на счастье от вас приговор?»

Песня 15. Маша

Я согласна. Вас люблю! В то отца, мать сговорю.
Они рады будут счастью моему.
А с твоих согласье будет ли тому? Вам и бедность не в упрёк, И любви не минет срок.
Мне доподлинно известно – С вас всё честно.
Для твоих же я чужая, Значит, вовсе никакая… Отпиши, пождём ответ,
В том и будет сказ: да-нет.

Г: «В матушке сомнений моих нет, С батюшки нам ждать ответ.
Завсегда во всём он строг, Во всём мыслит прок… Дайте бумагу и перо, Отпишем, что в нас решено.
…Письмо написано, прочтите, Слова с него в сердце зачтите».

Песня 16. Гринёв

Ушла, надеждой одарила, Против преград всех это сила. Алы губы, синь в глазах,
В яви я живу иль в снах?
 
Я люблю, и я любим, Всех прощаю врагов сим!. Алы губы, синь в глазах, Я мечтаю в яви, снах.
Поцелуем излечён… И за рану награждён.
Алы губы, синь в глазах, Я летаю в яви, снах.
Буду в сём до веку жить, Себя в этом в сласть томить. Алы губы, синь в глазах, Заплутал я в яви, снах.

Горница коменданта. Иван Кузьмич, Гринёв.

Ком-нт: «Эх, Пётр Андреевич, мне вас бы наказать, Да ты и так уже поспел страдать.
А Швабрин сидит под замком, Пускай подумает о том».
Г: «Да полноте, Иван Кузьмич.
То ничего, что мною вышел «спич». Мы добровольно дрались, как хотели. Раны мои зажить успели.
Там на прощение пропели. Вины с себя я не слагаю,
И Швабрина по то прощаю».

Комната Гринёва. Входит Савельич.

С: «Письмо от батюшки возьмите!»
Г: «…Сыну моему…
И потому… и посему…
Не только на брак нет благословения, Примите в поединок наше возмущение! Вы шпагу носить ещё недостойны,
 
Женитьбою, тем паче, непристойны! Узнав о ране, матушка слегла,
От горести занемогла!
Не знаю, что из тебя дале будет? Бога молю, пускай рассудит…
…Савельич, это ты донёс!?»
С: «Так нет. Читайте дале…»
Г: «…стыдно тебе старый пёс,
Что про случившееся промолчал. Свиней пасти я бы тебя послал…
…Прости, Савельич. Кто ж послал донос? Кто? С Швабрина лишь спрос!»

Крыльцо дома коменданта. Гринёв, Маша.

М: «Что это с вами? Как вы бледны?» Г: «Всё кончено! Ответ отца прочти» М: «…Родным я вашим не нужна,
Видно быть с тобою не судьба! На всё воля господня,
Бог знает, что кому сегодня».
Г: «Ты меня любишь, я – тебя. Родители твои примут меня, Благословят, мы обвенчаемся, Виной в прощение представимся. Со временем умолим мы отца, Уверен, за нас будет матушка!»
М: «Нет, Пётр Андреевич, я этак не хочу,
Без благословения твоих венчаться не могу, Не будет этак счастья!
Ищи в другой какой участья. Не важно, что будет со мной, Бог с тобой!
Прощай, что ждать от судьбы, не знаю, В век любовь отрыдаю!»
 
Песня 17. Маша

Мать, отец во всём святое, Слово ихнее снятое.
Тем перечить не хочу, Что достоит понесу.
Верую во всё святое – Бог, семья, излих родное. Тем шутить я не хочу, Что достоит в век, снесу!
Душа самое святое, Пакостить туда пустое, Тем играться не хочу, В том достоинство несу!

Маша уходит. Гринёв остаётся один.

Песня 18. Гринёв

Конец всему! Мир стал постыл – Любимая меня бежит,
Тоска стремит –
Но пыл мой не остыл!
Жизнь несносна. Мрачен вид – Любимая меня бежит,
Горевать велит – Одиночество в завид.
Нет стремленья. Дух упал – Любимая меня бежит,
Одно я не устал – Любить не перестал!
 
КАРТИНА 4

Песня 19. Голос

Бунт расейский
Века ненависть копил. Во всём бесчестный Выход находил.
Жечь, насиловать, Да грабить, Убивать в сласть – Этим править.
Раб привечный – Враг извечный.
Ножик брал,
Делом злобным приступал.
Жечь, насиловать, Да грабить.
Убивать в сласть, Этак править.
Бога отменили – На вора сменили,
В гнусное затеялись, С чем и сверились.
Жечь, насиловать, Да грабить.
Убивать в сласть, Славно править.
Бунт не спрос, Во всём вопрос. Подлое явление,
Многим то в хотение.
Жечь, насиловать, Да грабить.
Убивать в сласть, Чтобы править.
 
Жизнь индейка – Разменная копейка. Так сяк в ярме тужить,
Хоть миг в раж поблудить.
Жечь, насиловать, Да грабить.
Убивать в сласть, Этим править.
В том нет надежды, Бунт смежит вежды. Кровушки взахлёб Изрядно изопьёт.
Жечь, насиловать, Да грабить.
Царска власть Жестоко правит.

Горница коменданта. Все офицеры, казачий урядник.

Ком-нт: «Яик восстал. Вор Пучагёв
Взял имя императора Петра при том. Сеет смерть, везде грабёж, Возмущая всех взять нож.
Меры надо нам принять, Чтоб преступника поймать.
Нас солдат сто тридцать, пушка, как-то казаки… Их же тысячных полки.
Прекратить бунт легко приказать, Но кто будет исполнять?
…Господь не выдаст, свинья не съест… Мы целовали царю крест!»
Входит Василиса Егоровна. Ж: «Батюшка, беда!
 
Нижнеозёрская разбойником взята,
Всех офицеров, их жён, детей перевешали. А до того бесчестили.
Солдаты в полон взяты. Скоро до нас приступят каты»
Г: «Иван Кузьмич, послушайте, то мы солдаты
Мы в смерть присягой даны.
А женщин надо в Оренбург отправить, Чтобы в погибель не оставить»
Ком-нт: «Слышь, Василиса Егоровна, он прав,
Неча дожидаться вам расправ!»
Ж: «Добро. Отправим завтра Машу, А меня и не проси,
Под старость лет с тобой не расстанусь, Могилой одинокой не предстанусь.
Вместе жили, вместе будем умирать!»
Ком-нт: «И то дело. Иди Машу собирать».

Крыльцо дома. Гринёв, Маша.

М: «Прощайте, Пётр Андреевич! Господь, Может свидеться и приведёт
Нам друг с другом. Счастья вам,
Будьте живы, нет, так свидимся мы там».
Г: «Прощай, мой ангел. Милая, желанная!
Верь коль беда придёт нежданная, Последняя мысль будет о тебе.
Ты у меня одна в судьбе!»
Автор: «Рыдания и поцелуи…
Расстались всуе.
Наутро вести – не успели, Казаки предали – посмели. С того в осаде все присели,
Приступ ждали, в пот храбрели. Набежали, испугали,
 
Солдаты ружья побросали. Трое вышли лишь на бой:
Комендант, Гринёв, Иван Игнатьевич хромой Их схватили, повязали,
К Пугачёву в суд призвали. Там уже присягу принимали – Солдаты косы отрезали
И руку Пугачёву целовали.
И Швабрин среди них уж был –
Кафтан казацкий, голову в кружок обрил. Когда успел переметнуться,
Присягой царю отмахнуться!?»

Песня 20. Голос

Солдаты что? Те же рабы, Не казаки;-варнаки;.
Ни кола и ни двора, Где б пищала детвора.
Четверть века отслужили, Благо, про них не забыли. Дали в старости «кусок» – Гарнизонный котелок.
Нары спать, да щи варить, Чтоб свой срок дожить.
Что нам эти, что нам те – Всё не в нашей то судьбе.
Мы же крепостные, Царю не родные.
Так и так убьют,
Этак чуть прожить дают.
Равнодушны мы к себе, Безразличны и к борьбе. Казаки ж домом живут, От погрома берегут.
 
Царски слуги тож своё, Прагматируют в битьё. Власть, имущество – их честь, За то принимают смерть.
Ну а нам это зачем? Мы безграмотны совсем. Не читать и не писать,
Всяку руку ладно целовать.

На крыльце комендантского дома в креслах сидел Пугачёв. Жители це- ловали крест, присягали ему. Солдатам резали косы, они целовали руку Пугачёва, присягали. Там же был Швабрин в казацком платье. Трёх офи- церов подвели к Пугачёву на суд.

Пугачёв: «Как смел ты мне противиться, Сопротивляться.
Мне! Государю своему!»
Ком-нт: «Ты самозванец – вор, посему!»
Автор: «Махнул платочком Пугачёв, повесили его.
Иван Игнатьич тоже балл и его – того. Тут Швабрин к Пугачёву подошёл,
Ему что-то сказал, и мой черёд пришёл. С верёвкой уж стоял,
Савельич в ноги к самозванцу пал. И отмолил. Мне руку тот совал, Но я не целовал.
Он понял, я скорее смерть приму, И отшутился в мою сторону:
«…Барчонок с радости, что жив, сдурел…» Не мог он изменить, что повелел.
Тут голую Егоровну пригнали, Её глаза на труп мужа взирали.
«…Злодеи, что вы сотворили!
Ни пруссаки, ни турки его не убили! От каторжника смерть принял!!!»
 
«…Уймите ведьму…» Казак саблей её наказал!» К отцу Герасиму отъехал Пугачёв,
Отведать там настоек и хлебов.
…Где Маша? …Мысль меня пробила, В доме её всё банда разгромила.
Вбежал в дом коменданта, там Палашка.
Г: «Где Марья Ивановна?»
Палаша: «Ах, Пётр Андреевич! Какие страсти! У попадьи упрятана с этой напасти».
Г: «У попадьи!? Да там же Пугачёв!?
А вызови мне попадью во двор!»
Двор попадьи. Гринёв, попадья. Г: «Ради Бога! Где она?»
Поп: «Лежит в горнице, беспамятна».
Г: «А что эти за столом?»
Поп: «Так я сказала им о том – Племянница больная лежит животом. Как застонала, сам услыхал.
Пошёл, посмотрел. Чего понял? Швабрин имя назвать не посмел, Или чем-то не схотел.
Ступайте-ка домой, тут пьяны все, Беду не кличьте по судьбе!»

Комната Гринёва. Гринёв, Савельич.

С: «Ну, батюшка, нас дочиста ограбили.
Платье, бельё, всю посуду, вещи – ничего не оставили. Слава Богу, тебя не казнили,
Старой памятью отпустили. Ты что же, атамана не узнал?»
Г: «С чего?» С: «А заячий тулуп кому давал?
На постоялом дворе водкой угощал?»
 
Г: «Неужто он нас в буран провожал?
Вот Русь! Хожалый меж дворов, Основы потрясает государства.
Невинну проливает кровь, С претензией на царство.
Бунт в России не мысль – ор, Правит всем нахалов хор.
Ни идеи, ни закона,
Всё с чувств – похоть гона. Пузо набить поскорей,
Да пограбить поважней.
Всё пожечь, сломать, разбить… Честь чужую погубить.
Своей-то у них не бывало, Наглость только прибывала.
Им лишь бы погулять, поубивать, не думая о том, Что с людьми и страной будет потом!»

Вбегает казак.

Казак: «Ваше благородие, вас требует «великий государь!»
Г: «Где он?» Казак: «После бани, в комендантском доме решил
отдыхать.
Ну, ваше благородие, персона эта знатная…
…Откушал парой поросят, всех в бане перепарил. В бане знаки предъявлял:
Грудь его орёл о двух голов скреплял. Рядом его персона –
Это всё «пометки трона».

Горница коменданта. Пугачёв и его старшина. Гринёв входит в горницу, ждёт.

П: «Завтра идём в Оренбург, друзья, Сила нам дана не зря.
 
Что ею пылить? Надо крупно бить!
Давайте песню запоём И спать пойдём.
А ты останься, барин, в разговор, Наш незакончен приговор».
Песню спели, старшины ушли. П: «Чай испугался,
Как с верёвкою на шее оказался? Но ты мне услугу оказал,
И я тебя помиловал.
Не веришь, что я государь?»
Г: «Послушай, у меня учитель был, мсье Волотарь, Он мне историю и право изъяснял,
Всё о династиях царей читал. Сам рассуди, с того могу ли я Признать в тебе государя?»
П: «Кто ж я такой?»
Г: «Не знаю. Но опасную ты шутку шутишь.
Себя, людей много погубишь»
П: «Не веришь и служить не будешь?»
Г: «Нет. Государыне я присягал.
Ответственность на всё тем принимал. Коли желаешь мне добра, то отпусти, Не сходные у нас пути!»
П: «Как отпущу, против меня будешь сражаться?»
Г: «Я же солдат, в том воля не моя. Да, буду против драться.
Ты сам теперь начальник, командир, Приказы требуешь сполнять, ранжир. Я весь в твоей власти стою,
Коли казнить решишь – казни, я правду говорю!»
П: «Так и быть, ступай в свободу.
Утром заходи по делу роду».
 
Утро. Пугачёв, Гринёв, старшина. Дом коменданта.

П: «Ступай сейчас же в Оренбург
И объяви, через неделю к ним приду, пусть ждут! И присоветуй им меня встретить с любовью,
Чтоб не познаться с болью!
На крепость Швабрина я ставлю,
Всем слушаться его, я ж вас оставлю!»

Подходит Савельич, подаёт Пугачёву лист. Пугачёв, не имея усердия в
грамоте, передал лист писарю.

П: «Мудрёно пишешь, на-ко ты прочти!»
Писарь: «Два халата – шесть рублей, Мундир – семь рублей, Погребец, рубахи…
П: «Это что за враки?»
С: «Это что твои злодеи растащили…»
П: «Как ты сказал?»
С: «Прости, не прав. Прибарахлили».
П: «Как посмел ко мне с такими пустяками?
Скажи «спасибо» мне, что не висите сами!»

Дорога. Гринёв, Савельич. Их догоняет одвуконь урядник.

Урядник: «Барин! Погоди. Отец наш лошадь тебе подарил, И шубой, держи, наделил.
Ещё полтину переслал, Да я её дорогой потерял».
Г: «Добро. Благодари того.
Полтину подбери с чего».
Ур-ик: «Премного, ваше благородие, вам благодарен.
На будущее в память вам поставлен».
С: «Вот видишь, сударь, я не даром то прошение подал.
Засовестился вор, чего отдал».
 
КАРТИНА 5

Голос:     «Губернатор коменданта Белогорской, пожалел И о мадам Мироновой скорбел.
Но дать войско, крепость отобрать – В сомненье сильном пребывать.
Гринёв ему о Маше говорил,
Его в совет он в вечер пригласил. Дать сведения верные о Пугачёве, Он же присуствовал при «сломе».

Вечер. Совет. Губернатор, офицеры, чиновники, Гринёв.

Губернатор: «Ну с, начнём с младшего. Вам слово, прапорщик Гринёв».
Г: «Я предлагаю наступать, имеем силу мы огнём.
Не выдержит он правильного боя, Они ж не знают строя».
Голос: «Другие разно предлагали,
За оборону большинство сказали. Осада тяжко началась,
Люди начали страдать. Злодеи ж были сыты, пьяны,
И пушками, и ружьями уж знатны – По крепостям набрали,
По ним из города стреляли. Гринёв на вылозки охоч, Рубиться был не прочь.
Урядник, что полтину «подобрал», Окликнул его как-то и письмо отдал. Письмо от Маши, сердце захлестнуло, Прочёл и вовсе в «грудь лягнуло».
 
Песня 21. Маша

Бог лишил меня всего, Кроме Вас нет никого. Швабрин замуж понуждает, Смерть мне грязну обещает.
Нету матери, отца, Нет защиты от венца. Лишь надеждою живу, Не случится, так умру.
Три дня сроку одолжил, Кто бы кого упросил.
Сикурс дать злодею, В Вас я верю!
Нету матери, отца, Нет защиты от венца. Лишь надеждою живу, Не случится, так умру.
Вы один мой покровитель, Бедной сироты смотритель. Жду вас, сердце млеет, Жизни час немеет.
Нету матери, отца, Нет защиты от венца. Лишь надеждою живу, Не случится, так умру.

Голос: «Чуть с ума Гринёв тут не сошёл, К губернатору пошёл.
Не пришёл, а прибежал, Слезою в помощь умолял.
…Что ты, что ты! Нет и нет!.. На всё был его ответ.
Гринёв коня оседлал, Савельич на лошадь свою пал.
 
В Белогорску поскакали,
Но в Бердске пугачёвцы их приняли. К «государю» отвели,
Гринёв понял, знак судьбы. И ему всё рассказал,
Лишь, что та – Миронова, смолчал. Тем он сироту спасал,
В опасную играл.
Пугачёв на Швабрина взъярился,
Он же в справедливость собой мнился. Государь всея Руси –
Господи спаси!
Повесить Швабрина решил,
Хлопуша и Гринёва рядом вздёрнуть предложил. Гринёв в то разговор сменил,
За лошадь и тулуп благодарил. То хоть кому приятно,
Вновь дело стало ладно».
П: «Долг красен платежом…
А что ты так заботишься о том?»
Г: «Она моя невеста!»
П: «Твоя невеста!
Так мы тебя оженим,
И свадьбу гульбой вменим.
Садись, поужинаем, поутру поедем, Несправедливое отменим».
Голос: «Наутро тройка в крепость поскакала,
Надежда во мне ликовала. Беседа по дороге повелась, Непринуждённо завилась».
П: «О чём задумался?»
Г: «Вот ведь, вчера, я против тебя дрался,
А ныне с тобой еду, от тебя зависит моё счастье!»
П: «Что ж, видишь, не такой уж я и кровопийца, Раз беспокоит меня незнакомая девица.
 
Ребята мои, верно, воры,
Свою шею выкупят моею головою».
Г: «Может лучше повиниться?
К государыне явиться?»
П: «Нет. Поздно. Мне прощения не будет. Продолжу. Авось что-то судьба счудит. Гришка Отрепьев царствовал же на Москве… Да и другим случалось жить в Кремле».
Г: «А после Гришку выбросили из окна, сожгли,
Пепел в пушку зарядили, в поле вы-па-ли-ли».
П: «Слушай, сказку расскажу: Ворон говорил орлу –
«Я триста лет живу, ты – сорок. Почему?»
«Чем ты питаешься?» «Я падалью кормлюсь».
«Я ж плотью живой стерегусь.
Уж лучше сорок лет, но кровь живую пить, Чем триста лет гнильём себя кормить!»
Г: «Затейливо. Но жить разбоем, значит клевать мертвечину,
По мне, «живая плоть», – лишь за отчину».
П: «Отчину!? Это как сказать, Не всем она «родная мать». Кого-то она вечно гнёт,
«Кровь живую» в сладость пьёт. Мы разделёны навсегда,
Одна река, да берега-то два!»

Белогорская крепость. Пугачёв, Швабрин, Гринёв.

П: «Ну, Швабрин, как дела?
Как крепость к бою слажена?»
Ш: «Да, всё в порядке, государь.
Службу исполняем, как и встарь!»
П: «Какую девушку томишь под караулом?»
Ш: «Она больна, лежит в светлице».
П: «Что ж, веди к девице».
 
Ш: «Вы, государь, всё вольны требовать с меня, Но постороннему к моей жене нельзя».
П: «Не умничай, дверь открывай!»
Ш: «Ключ где забыл». Пугачёв бьёт в дверь. П: «На получай!
…Да, хорош у тебя лазарет, Кувшин воды и кусок хлеба на обед.
Скажи, голубушка, за что твой муж тебя казнит?»
М: «Он мне не муж. Он вам неправду говорит.
Я решилась умереть,
И умру, чем в нём судьбу иметь!»
П: «И ты смел обмануть меня?»

Швабрин пал на колени перед Пугачёвым.

П: «Милую на сей раз я тебя, Боле не серди меня!
Выходи, девица, вольна ты во всём.
А не послать ли нам неспешно за попом? Пусть племянницу венчает
С Гринёвым, женихом твоим себя он полагает».
Ш: «Государь, я виноват, не всё сказал, Но и Гринёв в то промолчал.
Это дочь Миронова, казнённого врага».
П: «Это что ещё за чехарда?»
Г: «Да. Швабрин правду вам сказал».
П: «А почему я ране то не знал?»
Г: «Сам посуди, как мог я при твоих,
Сказать про дочь Миронова? Там каждый псих! Они б её загрызли, и никто б не спас!»
П: «То правда, нужен был опас.
Хорошо, что попадья их обманула!»
Г: «Слушай, раз судьба так повернула, Отпусти со мною сироту.
Я до дому своёму её отведу. Жизнью рад я заплатить за то добро,
 
Но не требуй что в честь всем запрещено. Совесть христианскую порочит, Доверши, как начал дело прочить».
П: «Быть по твоему. Обычай мой,
До конца следовать собой. Своим решениям,
В конец постановлениям. Возьми её, вези куда захочешь,
Любовь вам да совет, на том и кончим. Швабрин, выпиши им пропуска…
…Пошли, я крепость осмотрю, войска».

Степь. Кибитка. Савельич, Гринёв, Маша.

Песня 22. Голос

Ну, наконец – Горю конец.
Судьба устроилась, Разлука кончилась.
«Ты по судьбе моя жена,
Я так считаю!» «Тако же и я!»
«Нам надо разлучиться, Чтобы всему случиться».
То не конец – Для двух сердец. Судьба устроится, Разлука кончится.
«В деревню к матери, отцу… А после замяти к венцу.
Решение моё тем непреложно».
«Да и моё, поверь, не ложно».
Будет конец – Делу венец.
Судьба устроится, Разлука кончится.
 
Соединяются сердца
Не просто так, а для венца. Единственно приятно, Когда всё ясно и понятно.
Такой конец
В радость сердец. Судьба устроена, Разлука кончена.



КАРТИНА 6

Песня 23

Дорога вьётся, В даль несётся.
Степь, снег, холмы – Кибиткой тащатся мечты.
Сердец биение, Уж в утомление.
Являет сновидение, Чуда проявление.
Уж сумерки, в урок Сказался городок.
Конец скитаний, Пора начинаний.

Городок. Гусары. Застава.

Гусары: «Стой! Кто едет?» Возчик: «Государев кум!»
Гу-ры: «Выходи. Изведать тебе пут…
Извините, ваше благородие. Кто вы, скажите?»
Г: «Где ваш начальник? Проводите».
 
Изба. Офицеры, Зурич. Входит Гринёв.

Г: «Возможно ли? Иван Иваныч, ты ли это?»
З: «Ба! Пётр Андреевич! Откуда ты? Здорово!
В карты с нами не желаешь по-простому?» Г: «Благодарен. Лучше мне квартиру отведи». З: «Зачем? Располагайся у меня. Живи».
Г: «Я не один».
З: «Живи с товарищем».
Г: «Я с дамой…»
З: «С дамой?! Где ты её подцепил?
Будет тебе квартира. А жаль, что не один! Старое б повспоминали,
Попировали, в что б сыграли.
Гей! Малый! Кумушку, что Пугачёву не ведут? Или упрямится? Тычками в шею её тут!»
Г: «Ты что? Какая кума Пугачёва!?
Это Марья Ивановна Миронова!
Дочь коменданта Белогорской, убиенного. Я с плена спас её неверного.
Ты б успокоил девушку, её гусары напугали».
З: «Да, да. Вахмистр! Квартиру лучшую чтоб дали!»

Ночь. Зурич, Гринёв беседуют.

Г: «…вот такие, Зурич, мои похождения, Во благо сироты спасения».
З: «Всё это ладно. Одно плохо, Кой чёрт несёт жениться-то.
Возиться с женой, нянчится с детьми...
Отправь её к родителям, сам оставайся при отряде, Здесь будешь ты в наряде,
А в Оренбург я отпишу, Что всё в приказе укажу».
Голос: «Наутро расставание,
 
Слова – всем обещание.
Как клятва… до могилы жить, Лишь одного, одну любить… А дале на войне бытьё, Разбойников битьё.
Край разорён был всеми – И этими, и теми.
Шайки разбойников, Начальники отрядов –
Все заявлялись на приказах, На личностных указах.
Правление законов прекратилось, В ужас года два уж длилось.
Бессмысленный и беспощадный бунт – Всему о;мут.
Но вот уж и конец,
На встречу двух сердец. Гринёв домой собрался ехать,
Приказ пришёл, арестовали его спехом. В Казань сопроводить,
До следственной комиссии явить…
…Комиссия явила смысл,
Со Швабрина был весь домысл. Гринёв не смел отговориться,
Ведь милой бы пришлось оговориться. И оттого молчал,
И тем вину принял…»

Дом Гринёвых. Отец, мать, Маша. Читают письмо от комиссии.

Отец: «Как?! Сын мой участник замыслов преступных?
Где нахватался мыслей он беспутных?
…Комиссия имеет основание…
…В Сибирь, на вечное там проживание… Посмел присяге изменить!
 
Стыд и срам на род сложить!»
М: «Мне надо ехать в Петербург, числа сего, Вся моя жизнь зависит от того.
Я буду покровительства искать, И дело, как то было, разъяснять. Я чувствую, он потому молчит,
Что меня не хочет делом тем грязнить. Я же письмо к нему писала,
Помощи, спасения искала. Письмо ему урядник передал,
С тем к Пугачёву Пётр Андреич и бывал. С просьбой о моём спасении,
Нет в том измены сотворения».
Отец: «Что ж, мы твоёму счастью не помеха».
Мать: «Желаю, милая, тебе успеха».

Царское Село. Сад. Утро. Дама на лавочке, с собачкой. Подходит Ма- рия Ивановна. Завязался разговор.

Дама: «Тяв… Тяв… Не бойтесь, она не укусит.
Присаживайтесь. Утром воздух вкусен. Вы, кажется, нездешние?»
М: «Да. Лишь вчера приезжие».
Дама: «С родными прибыли?» М: «Никак нет. Одна».
Дама: «Но вы так молоды?» М: «Я сирота».
Дама: «Вы по каким-нибудь делам?»
М: «Да. Просьбу государыне подать».
Дама: «Вы жалуетесь на несправедливость и обиду?»
М: «Нет, милости просить». Дама: «Кто вы, скажите?»
М: «Я дочь капитана Миронова».
Дама: «Того, что комендантом Белогорской был?
В смерть службу заявил?»
М: «Да». Дама: «Что ж, позвольте в дело мне вмешаться.
Я при дворе бываю, знаю, кому изъясняться. Мне расскажите просьбу вы свою,
 
Я постараюсь решить дело посему».
М: «Вот прошение». Дама: «Вы просите за Гринёва?
Но это невозможно. Дело тут без спора. Он виноват, он негодяй!
К разбойнику пристал он сам, считай».
М: «Ах, то неправда, я вам расскажу. Он для одной меня ту взял вину. Меня он в дело путать не хотел, И потому отговориться не сумел.
Вот, слушайте, как дело было…


Песня 24. Маша

Встало время полюбить И взаимность получить.
Было сложно всё и просто, Замуж выйти невозможно.
Перед этим Швабрин мне Предлагал себя в судьбе. Не любила, отклонила – Злобу в ответ получила.
Эта злоба в смертный час Меня сломить решила в раз. На хлеб, воду посадила,
В чулан затворила.
Письмо решилась я писать, Гринёву смогла переслать.
И он, войдя в моё страдание, Пришёл к злодею в испытание.
Присяге он не изменял, Честью своей меня спасал.
Знакомство с Пугачёвым он имел, До срамных его дел.
 
Меня спас, вывез, домой отослал, Сам же дале в бой пристал.
Швабрин, пойманный злодей, Оболгал его подлей.
Всё наврал, мстил, хотя знал, За собой тянуть в смерть стал. Честь мою Гринёв берёг
И молчал, попав в острог.
Мной не мог он прикрываться, Ему с смертью лучше знаться. Вот. Всё вам я рассказала, Верю в милость я устава.

Дама: «Ну, что ж. Меня то убедило.
Где вы остановились?.. Вы туда идите. Недолго ждать ответа. Погодите».
Голос: «Час прошёл, карета из дворца,
Камергер от первого лица.
«Вас государыня ждёт, сей же час, как есть».
«Ах ты господи… В дорожном платье?»
«Да». «Неждана весть, Делать нечего, езжайте».

Зимний дворец. Зала. Царица, Маша.

М: «Вот и зала, трон, царица.
Ах! Да это ж утреня сестрица, Что на лавочке сидела,
Да вопросами говела».
Царица: «Вот. Я рада вам помочь, Недомолвки прогнать прочь. Невиновен ваш жених,
Вот письмо, здесь слов излих. Свёкру отвезите сами,
Я ж в долгу пред вами.
 
Будущее ваше я устрою, Состоянье вам сострою».
Голос: «И помчали кони вспять,
В деревеньку на замять. Милого дождаться,
Под венчанье статься».


Сергей Ильин, 30 июля 2024 г., г. Березники.
P.S. «Рабства бал ещё сто лет гулял, Всё и всех в России извращал. Честь, мораль при подлости была, И в конец себя не изжила. Ненависть в ХХ век явилась,
С тех веков в счёт предъявилась. Миллионами взъярилась, Гражданскою войною изъяснилась. Всему это не к успеху,
Врагам только в утеху.
С крови растилось новое, Мыслью не готовое.
Союз сложился здорово, Вновь барам жилось хорошо. Трое обожрались из того, Захотели для себя всего.
И стало снова ничего,
Что и было, разбазарилось с того. И нынешнее от того дерьма – Круговорот природы, кутерьма.
Все с личного только живут, На общее закрыт вновь путь.
Доколе это будет продолжаться? Доколе будем над собою изгаляться? Пора в основу взять –
Не личное, а общее ваять.
 
Из общего себя, своё лепить, Так только выйдет в благе жить. Самим свою судьбу решать, Власть территориям подать.
Шестьсот лет Вертикаль нас гнёт, Общественного, территории во власть не ждёт. И не пускает.
Дурку запускает.
Диктат чего всегда был подл, Плодил везде он массу зол.
Вот что надо нам изъять, Себя во власть подать.
Власть должна быть территориальная – Что есть Горизонтальная.
И Общество из населения притом –
При Власти. Всем только так будет путём».


Сергей Ильин,
9.07.2026, г. Березники