Она любила белые розы

В её глазах горел закат осенний,
И в тишине пустеющих аллей
Она искала тонких откровений,
Что делают холодный мир теплей.

Средь шумных улиц, серости прохожих,
Где каждый в суете куда-то мчал,
Она хранила то, что всех дороже,
Свой тихий, неразгаданный причал.

Она любила белые цветы,
Их лепестки хрупки, как наважденье,
Как чистый лист несбывшейся мечты,
Как самое прекрасное мгновенье.

Она любила именно фарфор
Живых и нежных, безупречных роз,
Что заглушали горький приговор
Искрящихся на колком ветре слёз.

Ей не дарили пышных алых красок,
В них было слишком много суеты,
Театра, драмы, приторности масок
И обжигающей до боли прямоты.

А в белом цвете ей мерцала тайна,
Как первый снег, упавший на ладонь,
Где встреча душ — нелепа и случайна,
Где гаснет очищающий огонь.

Она несла букет сквозь зимний холод,
Прижав к пальто бутоны хрусталя,
Пока спал сонный, равнодушный город,
И белым саваном спала земля.

Шипы кололи пальцы сквозь перчатки,
Стекал по стеблю тонкий зимний сок,
А на снегу пушистом и негладком
Остался розы бледный лепесток.

Она ждала. Не принца, не героя,
А лишь того, кто сможет без прикрас
Понять её, оставить мир в покое
И оценить сиянье этих глаз.

Кто принесет охапку роз рассветных,
Смывая грусть ушедших серых дней,
И в звуках слов — негромких, безответных —
Останется навеки только с ней.

Бежали дни, менялись лица, даты,
Кружил над миром беспокойный век,
И опадали розы, как когда-то,
На темный, неприветливый ночлег.

Но в памяти горел, не угасая,
Тот образ девы посреди зимы:
Она шла мимо, нежная, босая,
Сквозь лабиринты городской тюрьмы.

И если кто-то вспомнит в час ненастья,
О чем её душа в тиши звала,
Он подберет затерянное счастье,
Которое она сберечь смогла.

Оставив след в стихах или прозе,
Где сквозь туман и вьюги злых ночей
Она любила только белые розы,
Сгорая тихим пламенем свечей.