ДекамеронЪ. День третий. Новелла шестая

ДЕКАМЕРОНЪ
(Канцона на основе книги Джованни Боккаччо «Декамерон»)

 (Продолжение)

ДЕНЬ ТРЕТИЙ.

НОВЕЛЛА ШЕСТАЯ

Краткое содержание новеллы:

Риччьярдо Минутоло любит жену Филиппелло Фигинольфи; узнав, что она ревнива, он, рассказав ей, что Филиппелло на следующий день назначил свидание в бане его жене, устраивает так, что она сама отправляется туда и, воображая, что была с мужем, узнает, что отдалась Риччьярдо.

Примечания:

*В итальянской традиции XIV века к монаршим особам уместно «Maest;» (Маэста;) — (удар. на трет. слоге) по смыслу как раз «Величество», звучит очень аутентично для эпохи Боккаччо.
*Устаревшее значение слова «приклад» — «пример», «иллюстрация».
*Сковник (сковник) — устаревшее слово, означает того, кто связан с кем-либо общим делом, сговором или участием в чём-либо.
*Поратовал (от ратовать, рать — «войско, битва») — посражаться, побиться; здесь: метафорическое «потрудился в постели», с военной образностью, характерной для Боккаччо.
*Чрям — (авт. неол.), от чары, чарам, incanti (чары, колдовство) в духе средневековой Италии Боккаччо.


Элизе ничего сказать уж не осталось,
Когда, как королева хвалила Зимы ум.
Фьямметте ею вслед продолжить предлагалось,
Новеллу рассказав, любую, наобум.
— Извольте, маэста, — ответила Фьямметта,
Смеяться перестав, и начала вот так:
— Придётся скоро нам оставить это место,
Флоренцию мою, сменив сюжет – приклад.*

В Неаполь отнесясь, я расскажу вам, дамы,
Как некто из святош, незнающих измен,
Была подведена любовничьим обманом
К заблудшему паденью из-за мужей замен.
Она любовный плод вкусила много раньше,
Чем в сущности узнала соцветие его.
И это может быть уроком дамам нашим,
Чтоб их предостеречь от ложного всего.

В Неаполе большом жил некогда мужчина,
Риччьярдо Минутоло фамилию носил.
Умён и родовит, высокого был чина,
Любил озорничать и вовсе не грустил.
Он влюбчив, хоть женат, любил поволочиться,
Был сказочно богат и смолоду красив.
Однажды случай с ним забавный приключился,
Он фортель изобрёл, наткнувшись на мотив.

Хотя имел жену, красавицу молодку,
Другую полюбил, замужнюю, притом.
Манерна и стройна, с красивою походкой,
И столь же благородна, как, собственно, и он.
В Неаполе едва ль кто мог сравниться с дамой,
По честности к семье ей равных не найти.
Кеталлой звали ту, суть чистой, значит, самой.
С Филиппелло Фигнольфи ей выпало идти.

Любила своего сановничего мужа.
Не титулы и блеск ей нравились его,
А редкие часы, свободные от груза,
В которые он ей дарил себя всего.
Итак, Риччьярдо блуд, любя эту Кателлу,
И делая всё то, чем греется любовь,
Букеты заносил, устраивал утеху,
Но так и не сумел разгорячить ей кровь.

И не достигнув тех желаний плотоядных,
Сердился на себя, отчаявшись совсем.
Готов уж был принять спасительного яду,
Чтоб разом умереть, назло особам всем.
И вот, когда в таком упадшем настроении
Однажды пребывал несчастный ухажёр,
Пришли к нему сестра с подругой в воскресенье,
И стали говорить, чтоб ту оставил он.

Отделайся, мол, брат от пагубной затеи,
Зачем тебе она, замужняя насквозь.
Другого дела нет у преданной Кателлы,
Как мужа ревновать, когда бывают врозь.
Филиппелло для той единственное благо,
К любому существу ревнует та его.
Вот птичка прилетит и сядет совсем рядом,
И то боится та – не отняла б его.

Риччьярдо, услыхав о ревности Кателлы,
В момент сообразил, как действовать ему.
И хладным притворясь, утратившим нить веры,
Любовь свою отнёс на даму вдруг одну.
И из любви к другой, устраивал турниры,
Забавы и всё то, что делал прежде с той.
И скоро все вокруг пытливые натуры
Поверили в любовь повесы уж к другой.

Он твёрдо убедил в том неаполитанцев,
Кателла, как и все, поверила тому.
И знаки подавать из вежливости в танцах,
По-дружески при всех та стала уж ему.
Случилось как-то раз, все в жаркую погоду,
Мужчины, дамы их, отправились гулять
На берег золотой, к приветливому морю,
Медуз пособирать и камни покидать.

Риччьярдо, зная, что, туда пошла Кателла,
Взяв общество своё, явился со своим.
Та в круг своих друзей позвать его посмела,
«Брыкаясь» тот сперва, примкнул в итоге к ним.
Здесь дамы и она шутить над ним уж стали
По поводу его новёхонькой любви.
О чувствах всё его к той пассии пытали,
Язвили, хохоча и плакали они.

А он, играя роль, преставился влюблённым,
Давая лишний повод посплетничать друзьям.
Хотел казаться им сердечно уязвлённым
Любовью неземной, подвластной лишь богам.
Когда все разошлись, Кателла задержалась,
Она стояла там, где обретался он.
Шутя, он бросил ей словечко, что казалось
Взорвёт снутри её, как свод небесный гром.

Он сделал лишь намёк о некоей страстишке,
Которой грешен был Филиппелло её.
Внезапно у неё заёрзали нервишки,
Безумно ревновать та стала уж того.
Желая всё узнать, не сдерживая такта,
Риччьярдо просит та скорее рассказать
Хотя бы ради той, которую по факту
Он любит уж давно, а может нет, как знать.

Риччьярдо ей сказал: «Почтеннейшая дама,
Закляли вы меня столь именем родным,
Что я не в силах уж удерживать ту тайну
И всё вам расскажу с условием одним.
«Каким же, ну, скорей! — не сдерживалась дама, —
Быстрее говорите условие своё!»
«О том, что я сказал, не скажете ни слова
Вы мужу своему, пусть между нами то.

Пока на деле вы всё сами не узрите,
А как увидеть то я скоро научу,
Не смейте говорить, и мужа зря не злите,
А после, как хотите, по сердцу своему».
И дама поняла, и сразу согласилась,
И поклялась о том пока не говорить.
В сторонку отойдя, чтоб пауза продлилась,
Риччьярдо ей решил всю правду огласить:

«Мадонна, — начал он,  — то дело деликатно,
И, если б я любил вас также, как тогда,
Не смел бы огорчить тем, будь оно не ладно,
Но раз любовь прошла, то честь моя чиста.
Не знаю, злился ль муж на то, как я любил вас,
По крайней мере он не стал мне докучать.
Теперь, быть может, он в отместку иль позлить нас,
С женой моей решил украдкой переспать.

К желанью своему супругу мою хочет
Склонить ваш муж давно, послания ей слав.
Узнал я от неё, что тот о ней хлопочет,
И стал ей диктовать какой ответ послать.
Но утром сего дня пред тем, как удалиться,
Застал я у себя посланницу его.
Позвав к себе жену, просил ту объяснится,
Чего она хотела так рано от неё.

Жена мне говорит: “Докука приходила,
Филиппелло она посредница в делах.
Когда ты приказал ответить ему мило,
Взвалил на плечи мне её и весь тот страх.
Он, с нею, говорит, что хочет знать условно,
Намерена ли я ему в том уступить.
А он, коль захочу, устроит всё удобно,
Я в бане с ним сойдусь; и просит не глупить.

Об этом просит он и сильно досаждает,
И, если б не велел писать ему тогда,
Отделалась бы я легко, а там, кто знает,
Он боле не глазел б, как коршун на меня“.
Тогда уж понял я, что дело то серьёзно,
Что слишком далеко в грехе ваш муж зашёл,
И то, что хочет он и дерзко, и курьёзно,
Поэтому я вам сказать об этом счёл.

И чтоб вы не сочли слова мои за басни,
А согласились бы увидеть всё самой,
Я приказал жене сказать, что та согласна
Вечерню провести с ним тайную в парной.
Готова, мол, она быть в бане той в двенадцать,
Когда уже все спят и заперты замки,
Засовы на дверях не будут подло бряцать;
Докуке дав ответ – та радостно ушла.

Не думаете же вы, что я жену отправлю
В объятия самца, столь падкого на дам.
Но если бы я был на вашем месте, право,
Предстал бы вместо той, что муж ваш ожидал.
И после уж того, как я провёл с ним время,
Открылся бы ему, пусть видит, с кем он был.
Учествовал б его и волчье его семя,
Такой урок подал – ни в жизнь бы не забыл».

Кателла, как во сне, прослушала те речи,
Не понимая как и кто их говорит.
Тяжёлой ношей те ложились ей на плечи,
Сознания ушло, а тело всё горит.
Коварства и вранья она не замечала,
Лишь ревностью была томима голова.
Так сделает она, Риччьярдо отвечала,
И так уж пристыдит – запомнит навсегда.

И, видя, что она на ложь его ведётся,
Он рад был, что его затея удалась.
Обманом пусть, и что, он дамы той добьётся,
Тем более она всё сделать поклялась.
Просил лишь об одном, чтоб слугам не болтала,
В секрете сохранив намеченный урок.
На чести та своей ему пообещала:
Не скажет никому, пока не будет срок.

На утро он пошёл к одной досужей даме,
Державшей баню ту, какую поминал,
И всё ей рассказал о том, что будет в бане,
И попросил помочь, и денег много дал.
Та, будучи ему обязанной доселе,
Охотно согласилась всё сделать, как велит.
Теперь, как никогда  Риччьярдо близок к цели,
Судьба на этот раз ему благоволит.

В том доме, где была устроена та баня,
Имелась потайная засовчатая дверь.
Она вела в ту клеть, где скарб хранили ране,
Неимение окон давало тишь и темь.
Поставила туда кровать, что побогаче
(Прилежно застелив, как сковник ей велел),*
В которой тот и лёг, устроившись удачно,
И стал Кателлу ждать, как день завечерел.

Тем горестным словам, что высказал Риччьярдо,
Мадонна придала значительный акцент.
Вернувшись так домой озлобленной и ярой,
Ждала лишь одного – когда придёт момент.
Филиппелло в тот день вернулся слишком рано,
Уйдя в себя на миг, не обнял вдруг жену,
Как делал то всегда при встрече регулярно;
Не стала и того прощать она ему.

Зрев холодность его, усилилась в сомненьях,
И больше стала уж его подозревать.
Ворчала про себя: «О той он в размышленьях,
С которой чает в ночь идиллию создать.
Надеюсь, завтра он получит по заслугам,
И вместо дамы той, обслужит он меня».
И с мыслею о том, что скажет на досуге,
Всю ночь так провела до самого утра.

Когда настала ночь, та, взяв с собой служанку,
Отправилась туда, где ждал изменник муж.
Найдя хозяйку бань, спросила для порядку,
Филиппелло пришёл? Пора бы ему уж.
Научена всему, хозяйка отвечала:
«Не вы ли дама та, которую он ждёт?»
Кателла ей в ответ: «Да, я здесь намечала
С синьором разговор в дали от всех господ».

И та ей говорит: «Я поняла вас сразу.
Филиппелло вас ждёт, пожалуйте к нему».
Кателла, подчинясь условному указу,
Вошла в глухую дверь, закрыв поспешно ту.
Риччьярдо тотчас встал, в объятья принял  гостью
И тихо ей шепнул: «Входи, душа моя!»
Кателла, кто была всего лишь сладкой костью,
Не выдать чтоб себя, целуя, обняла.

Та комната была настолько густо тёмной,
Что даже находясь довольно долго в ней,
Не видели глаза, что было всем удобно,
Риччьярдо повалил Кателлу на постель.
Ни слова не сказав друг другу эти двое,
Пытаясь укрывать свои же голоса,
Любились долго так в чувствительном безмолвье:
Довольствовался он, подыгрывала та.

Когда пришла пора открыть сундук проклятий
И выразить ему весь рвущийся свой гнев,
Та стала говорить: «Как много тех несчастий,
Приносит нам судьба, вводя мужей во грех.
Вот я уж восемь лет люблю тебя всецело,
А ты, как вижу я, сгораешь по другой.
Преступный ты злодей! Залез под юбку смело
К замужней госпоже, заигрывая с той.

С кем думаешь ты спал? Ты угадал – с женою,
Не с той, кого здесь ждал, а с той, кому ты лгал.
Кателла я, муж мой! Не встретился ты с тою,
С женой Риччьярдо смерд – меня всю ночь лобзал!
Прислушайся сюда, бесчестный ты изменник,
Мой голос узнаёшь? Ведь это я, жена!
Скажу я свету всё, мерзавец и бесстыдник,
Какой же грязный ты и подлый сатана!

Увы, несчастна я, к кому же я питала
Горячую любовь? О, как же я слепа!
К бессовестному псу, который, полагая,
Что тискает уж ту, облизывал меня.
И в столь короткий срок, проведенный со мною,
Любви и ласки мне он больше оказал,
Чем за всё время с ним, отведенным судьбою,
В течение восьми лет он мною обладал.

Сегодня был силён, проклятый пёс, противный,
А дома, как всегда, бессилен ты и вял!
Но, слава богу, свой вспахал ты луг равнинный,
А не чужой клочок, как ты предполагал.
И я не удивлюсь, что был вчера холодный,
Всю тяжесть ты хотел свалить на стороне.
Явиться на коне к другой, желанья полный,
Как всадник в сечу грёз на пламенной войне.

Но бдением моим и Божиим проведением,
Вода всё ж потекла не вверх, отнюдь, а вниз.
Не стал Бог потакать греховным преступлениям,
А сделал Он всё так, как чтит Его девиз.
Чего ты всё молчишь, безбожник ты преступный?
Скажи чего-нибудь, иль отмер твой язык?
Иль, слушая меня, оглох совсем, беспутный?
Ох, Дева, как хочу я вырвать твой кадык!

Устроить ты хотел негласную измену,
Но, слава богу, скрыть тебе не удалось.
Что знамо одному, известно и другому,
Ко следу твоему охотников нашлось!»
Риччьярдо ликовал, выслушивая ругань,
Он ей не отвечал, но нежно целовал,
И ласки расточал, сжимая даму туго,
Как в рот воды набрав, всё тискал и молчал.

Поэтому она продолжила браниться:
«Ты думаешь, обняв, задобришь тем меня?
Но нет, постылый пёс, не стану я мириться,
Как свету расскажу, тогда утешусь я.
Но разве, как жена Риччьярдо Минутоло,
Не так же я красива, ты злющий человек?
Иль ниже родом я, да, что же в ней такого?
Ответь мне, грязный пёс, чего во мне уж нет?!

Не трогай же меня, а лучше, убирайся,
Сегодня ты уже поратовал сполна.*
И больше обмануть ты даже не старайся,
Я знаю хорошо –  не тронешь ты меня.
А почему бы мне не сбегать за Риччьярдо,
Ты здесь с его женой, а я была бы с ним?
Ведь ты б её имел, коль та была бы рядом,
Тогда б не смел взывать к претензиям моим».

Упрёков было тьма от дамы в возбужденье,
Последствий допустить Риччьярдо уж не мог.
И чтобы прекратить её уж заблужденья,
Решил открыться ей, зажав пред тем в замок.
И обняв и обвив руками и ногами,
Чтоб дама не смогла наделать разных бед,
Признался ей, сказав: «Душа моя, родная,
Не гневайтесь на то, чему терпеть не след.

Ведь то, чего не мог, любя вас, получить я,
Обманом научил добыть меня Амур.
Я ваш Риччьярдо, весь, у ваших ног, о миа!
Простите же меня, иначе я умру».
Кателла, услыхав тот голос ей знакомый,
Хотела уж вскочить, но сразу не смогла.
Пыталась закричать, но парень непутёвый
Закрыл ей рот рукой, едва дышать могла.

Держа её, сказал: «Мадонна, что же делать,
Нельзя менять того, что уж произошло.
Хотя б кричали вы всю вашу жизнь за дело,
Но коль услышат вас – считай, не повезло.
И, если кто-нибудь, когда о том узнает,
Последствий нам тогда отнюдь не избежать.
Во-первых, ваша честь заметно пострадает,
И с мужем вашим тут начнём мы враждовать.

Начни вы говорить, что вас завлёк обманом,
Скажу, наоборот, вы сами и пришли.
Я денег обещал, подарков дать немало,
Вы соблазнились всем и место то нашли.
Потом, как всё прошло, сочли что денег мало,
И начали кричать, и подняли тут шум.
Кому поверит люд, тому, кто соблазняла,
Иль пылкому слепцу, попавшему на глум?

Смертельная вражда, опять же, с вашим мужем,
Кто знает, чья возьмёт, его или моя?
Иль я его убью, иль он меня замучит,
Какая польза вам от этого тогда?
Поэтому, мадам, не делаете такого,
Что делу навредит и дурно будет нам.
Мадонна, я прошу, любите меня снова,
Я всё, чем дорожу, отдам на откуп вам!»

Не первая же вы, кого так обманули,
Последней также вы не будете никак.
Я лгал из-за любви, какую оттолкнули,
Виной всему ваш муж, и ваш счастливый брак.
Моя любовь та к вам, которую питаю,
И впредь буду питать, являясь вам слугой,
Не сгинет никогда, в чём я вас уверяю,
Я обожаю вас! Так будьте же со мной!»

Пока он говорил, Кателла всё ревела,
Расплата, что их ждёт, казалась явной ей.
Рассудком поняла, что он глаголит дело,
И страхи все его случиться могут с ней.
Сказала тут ему: «Риччьярдо, я не знаю,
Подаст ли Бог мне сил, чтоб вытерпеть то зло,
Какое ты принёс, однако уверяю –
Тебе я отомщу, ответишь ты за всё.

Пока же отпусти, не смей держать уж боле,
Сполна ты получил того, чего желал.
Оставь меня, прошу, получишь счёт ты вскоре,
Заплатишь за весь стыд, который ниспослал».
Риччьярдо, видя, что, она ещё во гневе,
Решил не отпускать, пока не примирит.
Поэтому он стал подлизываться к деве,
Нежнейшие слова ей в ушко говорить.
 
И так он целовал, что та не устояла,
Поддавшись чрям его, уж помирилась с ним.*
И долго те ещё в объятьях утопали,
Друг друга лобызав на пледе и под ним.
Познав тогда, на сколь уста Риччьярдо слаще,
Чем мужа поцелуи в объятиях пустых,
Она сменила гнев на нежность и на ласки,
Обманщика любя, хранила тайну их.

(Продолжение следует)