Пёсик Моня

Мариванна подобрала себе щеночка. Такого милого, такого славного: лапки беленькие, глазки и носик чёрненькие, спинка рыжая, а пузичко розовенькое.
— Моня ж ты моя! — пропела Мариванна, страстно прижимая к широкой и горячей груди своей собачку.
— М-да. Только правильнее будет не моя, а мой. Потому что я — пёсик. Пёсик Моня. А не девочка.
Вот пошли Мариванна и пёсик Моня в шикарное место, в магазин для домашних животных. Ух, как много интересного на полочках! Вкусняшки, игрушки, нарядные ошейнички и шлеечки! Мариванна сразу всю свою пенсию угрохала на всю эту Моничкину роскошь. И на вкусняшки, конечно же. Пришли домой. Стали применять голубенький ошейник. А Моня не хочет его носить, задней лапкой шею дербанит, ошейник сдирает.
— Фу, какой тугой и некрасивый, хочу из натуральной замши, коричневый, с металлическими шипами. Какой доберману купили.
— Моня, так то ж служебная собака, такой тебе и велик и тяжел будет.
— Нет, тот хороший, а этот верни в магазин. Не буду носить.
— Ну ладно, не сердись. Поменяем. На тебе вкусняшку.
— Вот, Моня, глянь, какой роскошный поводок. Рулетка! Ты бежишь по траве, все нюхаешь, на всех смотришь, а поводочек сам разматывается и тебе не мешает свободно гулять.
— Сколько метров?
— Три.
— Мало. Хочу восемь. Отнеси, замени. Хочу самую большую рулеточку.
— Моня! У больших рулеток и сила притяжения больше, ты не справишься, устанешь, лапки протянешь.
— Нет. Большую или никакую.
— Ну ладно, отнесу. Поменяю. А мячик?
— Мячик тоже мелковат. Хочу в виде косточки, тяжёлый, который купили тому бультерьеру мощному.
— Моня! Так то ж не мячик, а такая гантеля на три кило, мышцы шеи и груди наращивать. Ты сам меньше ведь весишь!
— Мариванна. Ты не знаешь, с кем связалась. Я гроза темных закоулков, ужас проходных дворов. Добер и Бультер будут стонать о пощаде, валяться у моих передних лап. Мне бы только выглядеть посолидней.
Вдруг черная кошка перебежала им дорогу. Моня сказал только: гав! И в тот же миг гантелька-косточка из ротика выпала, поводок натянулся, лапки Мони от земли оторвались и пёсик втянулся аккурат в руки Мариванны. Заплакал он, прижался, потому что он не черной даже кошки испугался, а что взмыл над землёй и полетел. Это так унизительно, не чуять под собой лап. И видели это все со своих высоких балконов и гордый Добер и крутой Бультер.
— Не плачь. Мы с тобой будем на вольном выгуле, безо всяких там ошейников и поводков гулять. Подарим Бультеру гантельку, ошейник — Доберу, а поводок вон той милой собачке, пуделихе.
Так они и сделали.
И все стали дружить, и про тот случай Моне никогда никто больше не напомнил. А пуделиху звали Элли. И Моня ей нравился больше других собачек. Просто так.

Прохвост


— Ах, ты гад! — взвизгнул Моня и завертелся на месте волчком.
— Что это с ним? — спросил обеспокоенный Добер.
— А, это Моня наш, за хвостом своим гоняется. Мал ещё.
— Бультер, я не понял. За чем, за чем он гоняется?
— Прости. Добер. Как зачем? Да просто. Ни за чем.
— Нет, Бультер. Мне послышалось слово швост. Или свост?..
— Мал, говорю, ещё наш Моня. За тенью своей гоняется.
Добер задумался.
— За тенью...за тенью... Ну-ка, пойдем посмотрим.
— Добер, может, не надо?
— Бультер, ты мне друг? Тогда пошли.
Вышли они во двор.
Остановили волчок из Мони и спросили:
— Моня, что ты творишь такое? Зачем ты вертишься, как сумасшедший?
— Там враг, там враг, там враг!! Поймать, поймать, поймать! — тявкал Моня, стараясь тяпнуть свой хвост.
— Стоп. — сказал Бультер. — Это не враг, это даже такой твой друг. Это твой хвостик. Им надо вилять, вот так.
Бультер быстро замахал хвостом. Надо радоваться и смеяться. А тех, кто радоваться жизни не умеет, тех, кто за хвостами своими гоняется, моя бабушка-медалистка называла знаешь как?
— Как? — хором спросили Моня и Добер.
— Прохвостами. Вот как. Потому, что они хвостов своих стесняются. И не умеют гордо носить, как взрослые и умные псы.
— Да ну? — удивился Моня.
— Ты посмотри вокруг. Вон — пуделиха Элли, у нее хвостик шариком. Этот шарик радует не только Элли, но и всех нас. Вон, какой хорошенький. А вон — смотри, дворняга Шарик. Но у него хвост вовсе не шариком, а метлой. Ему такой и нужен, укрываться в непогоду. А как он им радуется! Лупит себя им по бокам до самого ошейника, когда его угощают вкусняшками. А во-о-н идёт с хозяином такса Вакса. У нее хвост чёрненькой плеточкой. У всех разные хвосты. И все дружат со своими хвостиками, лелеют их, причесывают. Понял?
— Ага. — сказал счастливый Моня. — А у тебя, Бультер, хвост, как сосиска!
— Что поделаешь, ну, сосиска и сосиска. — усмехнулся Бультер. Тоже вариант не плохой.
Моня понял! Он раздухарился, перекувыркнулся от радости через уши и сказал:
— А как же Добер? Он что... У него же нет его...Он не может теперь радоваться, вилять и хохотать с нами хвостом?
— Как нет?! А это что? — поднялся Добер на лапы и напрягся и оглянулся. Он видел и гордился, что сзади над шоколадной блестящей спиной у него имеется короткий, но угрожающе выразительный, как свисток полицейского, хвост.
Добер сказал авторитетно:
— Корги, бульдоги, доберманы и фокстерьеры с мопсами и прочие такие — мы особенные. Мы можем хохотать и вилять всем телом. Смотри! Ни птица, ни зверь, ни мальчишка, ни крот — никто не схватит нас за хвост! Даже кошка!
Засмеялись собаки бесхвостые всем телом, и начались настоящие собачьи пляски. Они извивались и ходили в танце на задних и передних лапках. Ух, вот это было весело!
Взошла Луна. Всем засвистели, зачмокали хозяева, зазывая домой. Собаки зевнули, как по команде, хором, и пошли спать.
И счастливый Моня, когда попил кефирчику, спросил у Мариванны:
— Мариванночка, а какой у меня хвост? Ну, на что он похож?
— Моня! У тебя самый лучший хвостик на свете. Он такой выразительный, и гордо торчит сабелькой!
Если ты конечно не лжешь и не боишься. Тогда он прячется между задних ножек и ты становишься похож на...
— На Добера?
— Точь-в-точь. — засмеялась Мариванна и погасила ночник.
Моня спал и видел себя во сне очень честным, смелым, и все люди издалека замечали его милый белый и очень гордый хвост. Хвост сабелькой.
И тайно завидовали ему. Белой завистью.

Моня герой

В белом плаще с красным кантом пёсик Моня вышел во двор поступью триумфатора.
Что такое? Что случилось? Все собаки обступили его со всех сторон и вытянули любопытные носы.
— Слушайте, слушайте, слушайте!
Я, великий покоритель мышиного царства и крысиного государства Великий Моня, жалую всем собачкам нашего двора вкусняшки по случаю и в честь невероятной победы!
Все обрадовались, завизжали и запрыгали, виляя кто хвостом, кто всем телом, захлопали ушами и трижды прогавкали "Виват, Виват! Виват"!
И началась раздача вкусняшек из разнообразных пакетиков. А когда все лакомства кончились, собаки сели вокруг Мони и приготовились слушать. Моня встал на подъездную ступеньку, чтоб всем было слышно и видно его хорошо, и начал свой рассказ.
— Взяли мы билет на электричку и поехали на дачу, в Загорянку. Ну, калитку открыли, заходим, трава Мариванне по пояс, а меня совсем в ней не видно. Светит солнце, птички всякие чирикают, крыжовник зреет. Красота.
Подходим к двери, Мариванна ключом открывает дверь, заходим в коридор, в кухню, Мариванна как завизжит и на стул влезла: — А-а-а! И-и-и! Ма-ма дорога-а-я! Это не мыши. Это монстры! Это крысы! Ах!
И в обморок: бряк! Ну я сразу догадался, Мариванне водой в лицо плеснул и стал думать. Хожу, принюхиваясь, смекаю.
Смотрю — в полу дыра, и в темноте в глубине её глазки крысиные огоньками красными светятся.
Вокруг опилки от кухонных полок, крысы наточили, по столу и по полу сахарный песок просыпан, хлеб объеденный валяется, ужасный беспорядок. И этот жуткий запах! Я сразу взял след.
— Чей след? — спросила пуделиха Элли.
— Этих воров, бандитов, серых крыс!
А Мариванна как вскочит, как скомандует: бежим! Хвать меня и заперлась в ванной. Прижала меня к себе, сердце у нее стучит, как мяч об асфальт.
Достала она телефон и трясущимися лапами, ой, то есть не лапами, начала ну...гу-гуглить. Люди когда не знают как быть, достают телефоны и гуглят. И там сразу им отвечают другие люди, помогают значит. Ну вот.
Потом она посмотрела на меня, что-то прикинула и говорит странные слова: стань передо мной, как лист перед травой! И замри.
Я замер. А она давай меня чесать. А я уже отлинял, шерсть почти не сыплется с меня!
— Да причем тут твоя шерсть? — нетерпеливо перетаптывался с лапы на лапу Бультер, — ты бы вцепился крысе в горло и дело с концом! А ты что?
— Порвал, как грелку? — перебил его Добер.
— Полетели клочки по закоулочкам или нет? — загалдели собаки.
Моня поднял лапу над толпой в успокаивающем жесте.
— Тихо! Нет.
Мы поступили мудрее. Мариванна собрала всю мою шёрстку, получилось прилично, с гнездо воробья. Правда мне пришлось вытерпеть не только пуходерку нашего дачного Кота Жорика, но и машинку для стрижки под ноль. Теперь вот, полюбуйтесь.
Моня эффектным жестом сдёрнул плащ и все увидели на его боку большую розовую лысину.
— Вау! — сказали собачки-девочки. Это так романтично! Моня, вы настоящий герой!
А Моня завернулся в полу плаща и продолжал.
Положила моя Мариванна шерсть в старую сковородку, поставила на пол у крысиной норы и...чиркнула спичкой!
— Ну да?!
— Круто...
— Феерично!
Шерсть вспыхнула, затрещала, как иголки ёлки в костре, и повалил ужасный и очень вонючий серый дым.
Мы не успели даже полюбоваться на это зрелище. Мариванна быстро меня в охапку, дверь захлопнула и бегом на электричку.
— И что!
— И все. — самодовольно заключил пёсик Моня. — Больше никаких крыс и мышей. Когда мы приехали на дачу снова через пару дней, запах горелого Мони ещё стоял. Мариванна все проветрила и стала варить борщ. Мне достался сочный мясной хрящ от мозговой косточки. И ещё Мариванна маленькой ложечкой для мороженого достала из нее мне из нее вкусный мозг. Вот.
— А в чем смысл, я не понял? — спросил тугодум Буча, французский бульдожка.
— А в том, что Воробей, что живёт неподалеку, слышал и видел, как крысы уходили друг за другом, цепочкой, унося свои жалкие пожитки. Они говорили друг другу с ужасом в глазах: "Если они, эти нелюди, палачи, сожгли свою собаку, то что же они с нами сделают! Это страшно...Страшно! Страш-ш-ш-но!!!
Уйдем навсегда. Ну эту Загорянку. Мало ли годных сёл в Российской Федерации? Пошли в Переделкино, там в каждом доме много вкусных засаленных книг".
Рассказ Мони всех потряс. Собаки подхватили его под все четыре лапы и начали качать, подбрасывать вверх к небу и ловить у самой земли. И качали до тех пор, пока не вышел месяц из-за крыши дома. На небе зажглись веселые звёзды и Мариванна позвала Моню ужинать.