Хранительница Пустоты

Царица древняя над бездной замирала,
Осколки звёзд с ночных небес сбирала.
Из слов коварных, из седых туманов,
Я поднялась на зов её обманов.

Я — тины вздох, я — хмеля горький яд,
Во мне века невольничьи спят.
В моих глазах — не слёзы, а слюда,
В моей душе — застывшая вода.

Завыла дева, к трону припадая,
О мести чёрной в ужасе гадая:
«Свяжи его! Лиши его лучей!
Пусть станет тенью он моих ночей!

Пусть он не ест, не дышит, не живёт,
А только в лик мой смотрит — и поёт!»
Я рассмеялась, глядя сквозь неё:
«Бери его, безумное дитя».

Я приведу его к подножью алтаря,
Где кровью захлебнётся вся заря.
Но помни: плата — не твоя корона,
А чувств твоих сияющее лоно».

Железным взглядом я сорвала нить,
Что помогала ей любить и жить.
Я выпила её восторг и страх,
Оставив лишь холодный, серый прах.

Теперь у алтаря стоят они,
Две статуи в космической тени.
Он — раб безликий, преданный до дна,
Она — царица, что мертва и холодна.

Они слились в объятьях из камней,
Под тихий шёпот призрачных моих змей.
А я иду, неся в ладонях свет —
Украденных сердец немой букет.

В пустых глазницах мира — пустота,
Я — тишина. Я — вечная черта.