На Марсвом поле

Заперт намертво в шуме дорожном,
В город впившийся, словно упырь,
Прозябает в забвенье ничтожном
На костях человечьих пустырь.

Прахом вскормлен он жертв революций
И героев минувших времён,
От которых в томах резолюций
Не осталось порой и имён.

Помнит он гром литавр и парады,
Слышит эхо прощальных речей:
Видит, как в липкий чрев Петрограда
Крови бурный стекает ручей.

Подпирает заросшие плиты,
Смерти лютой застывший бетон:
Под венками сухими забытый,
Бога Марса лежит легион.

Время памяти уголья тушит,
Обращая оболы в безнал:
Омывает разбитые души
Ставший Летой Лебяжий канал.

Горожане спешат и туристы, –
Суете той не видно конца...
***********************************
Лишь в воде отражается чистой
Шрамом скошенный абрис лица.

И в жару, и в суровую стужу,
Когда небо войною чадит,
Там старик, безобидный снаружи,
На скамейке подолгу сидит.

На других стариков не похожий,
Будто скроен с античных лекал,
Прячет он под морщинистой кожей
Зла воинственный, древний оскал.

Кормит птиц, изнывая от скуки,
Но лишь где-то заслышится бой,
Наливаются мышцами руки, 
И вздымает он меч над собой.

Обращаются в шрамы морщины,
Пламенеет в закате лицо...
************************************
Обагрёные кровью мужчины
Пустыря замыкают кольцо.

Нет сегодня в смертях недорода,
Правят Родиной деньги и страх,
Им осталась одна лишь свобода –
Обратиться в империи прах.

Быстротечной клеймлёные славой,
Раздаваясь колоннами вширь,
Всё идут нескончаемой лавой,
Две страны превращая в пустырь,

Примет их тот старик, без обмана:
Ждёт героев победный Тартар,
И столикая тень центемана
Вслед за ними ползёт, как пожар.

Минет время, столетья листая,
Станет кровь их землёю и травой:
Древних мифов страница пустая
Вновь заполнится страшной войной.

Смоет в Лету царей и народы,
А старик, не сумев умереть,
Будет так же, как в прежние годы,
В ожиданьи на лавке сидеть.