1

Волна лазурная вздохнула,
И пена, взвившись в вышину,
Дитя бессмертья в мир вернула
Из той, подводной, глубины.

Её рожденье — миф и всё же,
Необходимый, как прибой.
В нём дрожь Гаргоны, взгляд на коже
Морской звезды, что правит тьмой.

Её отец — солёный ветер,
А мать — холодная вода.
В ней взгляд Медузы, что на свете
Вращала всё в прах навсегда.

И Средиземное, как кубок,
Приняло деву в свой простор.
Её волос — змеиный купол,
Изгиб медуз, плетёный узор.

Она идёт по глади синей,
Не оставляя следа ног.
В ней гнев Медузы, в ней и ливень,
И моря вечный диалог.

Когда она смеётся — штормы
Встают из чрева глубины.
Когда молчит — морские кормы
Полны нетронутой тишины.

Она — потомок той Горгоны,
Чей взгляд был смертью для мужчин,
Но здесь, в волнах, её законы
Врачуют мир, а не крушат.

Её улыбка — пена света,
Её слеза — жемчужина в пыли.
Она — не миф, она — примета
Того, что море нам вдали.

И всё же миф — необходимый,
Как воздух тем, кто в глубине.
Она рождена несомненно —
Принцесса в серебристом сне.

Её корона — коралловый остов,
Её трон — утопленный корабль.
Она не просит ни слова, ни роста,
Она — из пены, из звёзд, из жемчужин, из тайн.

И если кто-то скажет: "Сказка",
Она ответит лишь волной,
Что в каждой капле — жизни связка,
Что миф — единственный живой.

Что Средиземное — не просто
Море, а колыбель богов,
Где Медузы вечное потомство
Хранит ключи от всех штормов.

Так пусть же миф горит не гаснет,
Как маяк в ночной тиши.
Она — принцесса, и не властен
Над ней никто из смертных душ.

Рождённая из змея и пены,
Из гнева, ставшего водой,
Она — закон и перемены,
Она — покой и вечный бой.