Чего-то точно не хватает

Он:
Чего-то точно не хватает…
Понять бы только лишь чего.
Молчит судьба, судьба босая,
И в зеркале молчит лицо.

Из дел вчерашних старый список,
Лежит в пыли совсем забыт,
А что не нужно тут вот, близко —
Копьё, кольчуга, меч и щит.

Сбежал куда-то Санчо Панса,
Украли клячу по весне.
А Дульсинея плачет, плачет,
Сама с собой наедине.

Чего-то точно не хватает…
Селёдки, может быть, с лучком?
Пойду картошечки пожарю,
А мельницы уже потом.

Она:
А я не плачу, не скучаю,
Хотя не знаю, что хочу…
Картошечки, лучка и чаю?
Селёдки да пивка чуть-чуть!

Не надо подвигов и копий,
Не надо к мельнице бежать.
Сначала выпьем, и спокойно
Начнём о жизни рассуждать.

Душа мужская просит боя,
Победы, подвигов, щита.
А женской хочется иного:
В любви взаимной вся мечта.

Не нужен женщине тот рыцарь,
Который мчится снова в бой.
Мне хочется в тебя влюбиться,
И просто рядом быть с тобой.

Он:
О женском счастье рассуждали,
Две дамы в парке под коньяк.
Одна из них была из стали,
Другая всем желала благ.

— Лишь мы с тобой за всё в ответе!
Всю волю в крепкий наш кулак!
Лежат все слабые в кювете,
Здесь не работает общак!

— С тобой я, Маша, не согласна,
Любовь и верность, крепкий брак —
Вот это наше, наше счастье!
А всё иное, всё не так.

И тут избушка загорелась,
А конь взбесился, как маньяк.
Сбежала Маша. Таня стрелкой,
Влетев в избу (Читальню, наверно), спасла бродяг.

Она:
А я скажу: какое счастье,
Когда не нужно всех спасать!
Есть коньячок, кровать и платье,
И есть кому стихи писать…

Он:
Да ты не скромничай, Ирина.
Есть платье явно не одно,
Штук сорок точно, как в витрине,
И даже восемь кимоно.

Висят в шкафах и ждут погоды,
А осень чертит прозу дней —
Купи ещё пяток для моды,
О том, что будет не жалей!

Она:
Есть платья, блузки, пеньюары,
Что хочешь, то и надевай.
А мне чего-то не хватает…
Картошку жарь и приглашай!

Он:
Моя картошка, да на сале.
Брутальность лезет щетиной.
Мы ложкой Моцарта играли,
Гонялись ночью за звездой.

В Москве проспектами прямыми
Шли прямо в Кремль наугад.
Нас били взглядами косыми,
И приглашали в Ашхабад.

Ну дай словами поиграться,
Как жаль, до громких не дорос.
Ну да, кострами тут дымятся
Лучок, картошка и вопрос…

Она:
Здесь тоже дым. Костров осенних.
Дымится мысль, тая ответ.
В китайских улочках нетленных
Ищу обратный свой билет.

Хочу туда, где всё знакомо:
Бишкек, а дальше до Москвы.
Где жарят мне картошку дома,
И ждут под шорохом листвы.

Он:
В забытых истинах плутаюсь,
Ищу ответы сентябрю.
Я не люблю Китая наглость,
Всех тех, кто справа не люблю.

Мне Запад раньше был примером,
Сейчас там только ать-да-дать.
Я понимаю пионеров,
И я люблю свою кровать.

Она:
В забытых истинах не роюсь,
Не спорю с осенью в сентябрь.
В объятьях пледа тихо скроюсь,
Тем более почти октябрь.

И пионеров здесь немало,
И робот может ублажать.
А мне бы лучше хлеба с салом,
Да душу с телом согревать.

Пусть мир друг с другом выясняет,
Кому куда теперь бежать.
А я люблю, когда встречают
И рядом хочется лежать.

Он:
В размере том же, как и раньше,
Письмо своё я Вам пишу.
Я видел стали, стали краше,
А я по листьям всё брожу…

Мне снятся из весны истоки,
Мне снится блеск красивых глаз,
И тех, кого я внёс всех в блоки,
Но не об этом мой рассказ.

Моя картошка догорает,
И лук чернеет с чесноком.
А рядом музыка рыдает,
И пишет друг о том, о сём.

Но я не думал застрелиться,
Или пронзить себя мечом.
Но, Ира, как же мне не спится…
Но ты, конечно, ни при чём!

Она:
Не знаю, что там стало краше,
Здесь листья кружатся с утра.
А Вы скитаетесь по чаще?
Уж не любовь ли та хандра?

В осенней чувственной прохладе
Мне даже жарко от мечты.
Но не скучайте там, Аркадий.
Так мы на «Вы»? А может, «ты»?

Он:
Где лес уходит тонкой змейкой,
Роняя жёлтые листы,
Я на раздрызганной скамейке,
Перебираю — «я» и «ты».

Мне нелегко с собой порою,
А тут и осень, тут и ты,
Стихами крутишь эту ленту.
Гори всё пропадом, гори!

Я тот не тут, а этот слева,
Но третий — точно ни при чём.
А Вы в тумане королева,
Ну бейте, бейте уж мечом!

Она:
В тумане сонном королева,
Сижу, зеваю у огня.
Вы разберитесь, где «Вы» слева,
И где там всё-таки «ты» — «я».

Спокойно, рыцарь, я не стану
Вас бить внушительным мечом.
Сентябрь толкает к чемодану,
Друг друга в омут завлечём.

Вы с «я» и «ты» пока играйте,
Осенний флирт без полумер.
А меч свой плавно доставайте,
Уменье важно, не размер.

Она:
Я вновь пишу, хоть не Татьяна,
Не Маша, вовсе не Марго.
В России осень так багряна,
В Китае чай, туман и го.

Я к Вам пишу — чего же боле?
На хлеб икру. На плов морковь.
Не надо мельниц, битв и боли.
Лишь под гитару про любовь.

Немного юмора и флирта,
С улыбкой прячется ответ.
Без драм, претензий и конфликта,
Когда в душе включают свет.

Он:
Вы там в Китае рядом с башней…
Я Вам — «Нихао!» — говорю.
В экипировке камуфляжной,
Несёт нас осень к октябрю.

В Москве дожди, в Москве туманы,
Как это время я люблю…
Немного ниже медианы,
Вниз по течению плыву.

Я Вам желаю оптимизма,
Пусть осень в танце закружит!
В Китае много коммунизма,
(Мне говорил один бандит).

Она:
И вам, в Москве, до коммунизма
Уже почти рукой подать…
А осень всюду так капризна,
И начинает холодать.

Ты закупи ещё картошки,
Лучка, чеснок, морковь, вина.
Сведут же нас двоих дорожки —
И будет встреча нам дана.

Он:
Я закуплю всё то, что нужно,
Ведь рулит импорт параллельный,
Ты из Китая мне отгрузишь,
Материал редкоземельный.

Его продам я тут заводам,
С маржою 205 процентов.
И загуляем мы с тобою,
По барам разных континентов!

Она:
Теперь, пожалуй, стало ясно,
Чего же не хватало нам.
Тепла взаимности для счастья,
Приятных встреч то тут, то там.

Твою активность оценила,
От той картошки до маржи.
Всё остальное — дело тыла,
Ведь мы с тобою не ханжи.

Авторы: Аркадий Радий и Ирина Гасникова