Глупый старый юнец

Бредёт по дороге старик со столетней клюкой.
Багаж: сотня прожитых лет, полоумные годы.
Бредёт, чтоб дойти наконец до небесного свода
И точки достичь наконец — хоть какой-никакой.

Как жил? Что-то думал, конечно, чего-то хотел,
Наверно, кого-то любил — может быть, не однажды.
Когда-то был трусом, когда-то безумно отважным,
Теперь равнодушно ушёл от назойливых дел.

Ушей не касались его чьи-то там пересуды,
Оглох он почти от ненужного шума вокруг.
Совсем не вникал в то, о чём люди яростно судят,
Где правду они говорят, а где сладостно врут.

Глядеть на уродства вокруг не хотели глаза,
Но утром открыто с улыбкой на солнце смотрели.
В глазах пробивали слезу соловьиные трели,
И очень за это спасибо хотелось сказать.

И он говорил, молчаливо, но искренно: «Бог,
Я здесь задержался, и прожил я вовсе немало.
Моя оболочка души износилась, устала,
И плачет душа, не обретши родимый порог.

Порой будто в рай я забрёл, а порой в сущий ад.
Я так и не понял, где шел, что за место такое.
Но сердце моё так не знает, что значит спокойно,
Не ведает мудрый размеренный нажитый лад.

Таким и пришёл к тебе — глупым и старым юнцом,
Склониться к плечу твоему и заплакать сердечно:
Меня приюти, посели меня рядом навечно.
Я всё же добрёл вместе с выданным к жизни крестом».