***

Мне раньше был неведом страх
От глаз чужих и слов незнающих.
В печали я увидел ужас и пожар —
Когда аорты перекрытых трасс
Так сдавливают, жгуче-жаляще.

Кто ты? И для чего всё это?
Ты видишь то, что я страдаю,
Ты видишь то, что видно лишь тебе —
И не совру, если скажу о том, что
Ты видишь большее, ты видишь знающе.

Как велеть душе осиротевшей,
Как казать ей тёплый и так нужный дом,
Чтоб та, петляюще, в надежде,
Босая, шла наперекор судьбе своей — зимой,
Где снег и бури, вьюги, стужа,
Где неведом страх пред жизнью буйной.

Где та себя отдаст, да на сожженье —
И вот уж пепелище на груди!
Она лежит, вся скомкана и нежно,
Ей ветер кудри тихо шевелит.

За что? И для чего всего это?
Я никогда к соблазнам падкий не был.
Но в тот вечер, что казался мне надеждой,
Я дал свободу сам себе, сквозь все свои запреты.

И горе от того, что ты не та —
Болезнь внутри, а не снаружи.
Я так давно мечтал быть для кого-то кем-то,
Что не стал никем для самого себя.

Мне страшно, хотя раньше был неведом страх —
От глаз чужих и слов незнающих.
Но смогу ли пережить души пожар,
Когда сил на просыпаться нет,
Нет воли на дышать и себя знать слабым мне.