Моё невежество моё священное право

Не зрите на строки мои сквозь лупу синтаксиса вашего, выискивая опечатки и меряя стопы ямба линейками. Упрекаете меня в хаосе и нарушении правил. Читая и поклоняясь мёртвой букве, которая убивает, вспомните Живого Духа, который животворит.

Мой язык не принадлежит кафедрам и канцеляриям. Моё Слово рождено там, где сошлись две самые упрямые, непокорённые стихии Европы.

Во мне бьётся кровь отца — казака и старовера. Воина, который паче жизни ценит Волю, презирает коллективное ярмо толпы и сухие догмы никонианских реформаторов. Я верую так, как веровали мои отцы до Великой схизмы 1054 года — в Любящего, Доброго и Милосердного Христа, Который, при всём при том, также неумолимо Грозный в своём предвечном Всемогуществе. Казак принимает решение сам и держит Ответ напрямую перед Творцом, а не перед орфографической комиссией.

Во мне говорит кровь матери — жемайтийки, народа, который до сих пор является последним стражем первозданной земли и праязыка Старого континента. Мой стих ломает искусственные рамки, потому что язык совершает обряд самообороны. Это бунт исконной праславянской и жемайтской стихии против внедрённой «скотской азбуки», низвергшей человека из сакрального «Аз за всё в ответе» в ничтожное, эгоистичное «Я».

Это подсознательный ответ на мирскую потребность, чтобы поэт услаждал слух рафинированной рифмой, пока мир катится в ад, проглатывая Вечность пузом и молясь на чёрные «членовозы»? Не буду я в этом преуспевать. Я буду изощряться грубым словом «афедрон», я буду депрессировать «порошково серым снегом» Апокалипсиса — доколе не содрогну читающего осознанием духовной пустоты суетных целей.

Моё «невежество» в ваших глазах — это моё священное право. Гордитесь тем, что вы много знаете — аз же буду горд тем, что я ничто. Ибо только через эту трещину в моей упрямой душе в мир сей прорывается Тот, Кто Создал ВСЁ.

P.S. Грамматика — это лишь изменчивое платье, которое вы перекраиваете каждую эпоху: от македонской азбуки до советских декретов. А Слово — вечно. Когда ваши словари сгниют, земля жемайтов всё так же будет помнить праязык, а казачья степь — Бога. Писал, пишу и буду писать так, как велит мне генетическая память моих предков. То Ведаю. Sapienti sat.