последний век и год 26ой...

Последний век и год 26ой , никто не скажет, что за ним наступит,
кого убьют и кто кого разлюбит, но осень эта - ё….й  отстой.
Она болеет... засухи... гроза, горстями пьёт небесные таблеты,
мы надеваем шоры на глаза и в головах храним осколки лета.

Немытое и мутное стекло бессовестно ломает перспективу,
в наушниках - осенние мотивы и на обоях лето отцвело.
Последние погожие деньки, синоптики свистят про бабье лето,
а настроение, прогнозам вопреки, в плащи из меланхолии одето.

Листва в безумных красках октября, как золото, но предпоследней пробы,
а с севера холодные сугробы взрывают мозг, как литр вискаря.
Устав от лета, гастролируют коты и иммигрируют безвизовые птицы,
спешат на выручку галоши и зонты и где-то прячутся живые рукавицы.

Опять один, ты улетела на югА, там где любовь и ароматы лета,
сходить с ума от солнечного света, а мне остались кошка и снега.
Осенний сплин налью в большой стакан, допью его и бой устрою с тенью,
исполню экзотический кан-кан и посмотрю ночные сновиденья.

В скворечниках, где много этажей, назло всему зимуют люди-птицы,
бросая снег в обветренные лица, заводит вьюгу северный ди-джей.
Дом – лабиринт для множества людей, семейных уз, убитых теснотою,
опутан паутиной батарей, наполненных холодною водою.

В прихожей одинокий табурет, на нём уселась осень-побирушка,
а у меня на кухне есть чекушка, отдам её... и твой автопортрет.
Орёт фигню соседский какаду - из потолка верёвочке не виться,
а за окном погода не в пи.ду и хочется тихонько удавиться…