Вызженная анатомия

Смерть близкого растянута во времени. Мои мученья — помножить на двоих. На пепелище, где мы вместе были, Не поместился бы один из них.

Из тех, кто ложью украшал фигуру, Что стёрлась в пепел, оставляя дым, Мне больше ничего уже не надо: Я отдала ему себя. Живым...

 Остался лишь инстинкт часового: Спишь в полглаза. Замирая. От звука аппарата. «День сурка» проглотил живую плоть, Лишив меня возможности возврата.

Чужую боль пропускала через тело, Умножив сострадание на три. Своё страдание прятать приходилось — Дыши. Смотри. Неси его внутри. Так жизнь наоборот перемолола Всё то, что было именем моим.

 Физически становишься титаном. Твой вес — от силы сорок пять. Его — почти под девяносто. Ты учишься без крика поднимать. Искать упор. Менять постель и точки. Он в агонии вцепился в руку, Сжал до кости, изогнув в бараний рок. Рефлекс. Терпи. Учись спасаться.
Адреналин блокирует усталость, Поднять одной рукой  неподъёмный крест, Не понимая сил своих природу. Потом приходят сбои в теле — Корсет спасает позвоночник. Можно жить. И сплетни просто мимо пропустить.

 Со стороны людей — неуязвимая броня. Вот только цену ей никто не знает. Внутри всё стёрто до нуля. Где даже пульс существовать едва желает. Там титанический каркас удерживает прах,
Чтоб я сама не стала этим прахом...

Душа устала, но не сбежала От этих долгих, выстраданных бед. Она одна мне сына удержала, Когда в глазах почти погаснул свет.

 Осталась мышечная память. До сих пор мне страшно слушать тишину. Ведь если шум затих — нужно спасать... Но больше нет его уже. И можно просто спать.

Здесь главная уловка: Мозг разучился по ночам дремать. Теперь приходится ему стихи писать, Чтоб вытянуть наружу этот хлам, Что был завален много лет. Я выбираюсь из-под пепла. И вижу то, что света в мире нет.

Мне тесно в этом мире. Сплошные маски. Жизнь — разменная монета. Добрые слова царапают, как наждак. Все обещают: сменит «зЕбра» цвет. А для меня исчезли пятна. Только ровный, плотный серый пепел. Но в этой мёртвой серости я различаю нить. Её хочу делить с каждым выжившим. За ней тянусь сама.

Всё выжжено. Но путь был не напрасен. Я вышла из огня другой. Теперь внутри скребётся одиночество. Чужая боль. И люди — далеко.

                22.09.2026