Мне стало тяжело прощать

Мне стало тяжело прощать…
Гораздо легче – попрощаться.
И сжечь листы календаря:
Те дни, которым не начаться.

Разбить хрустальные мосты,
Что строил над рекой сомнений.
И в доме зимней наготы
Не ждать от неба откровений.

Прощать – как пить из горьких чаш,
Где яд обиды застарелой.
И верить в призрачный мираж,
Что шрам сойдёт с души и тела.

Прощать – как собирать песок
Разбитых вдребезги иллюзий.
И слушать, как жестокий рок
Смеётся голосом «контузий».

Прощать – значит себе солгать,
Что можно прошлое вернуть.
Доверчиво опять бежать
К рукам, что могут оттолкнуть.

А попрощаться – взмах крыла:
Решительный, надрывный, резкий.
Сжечь рукописи дотла,
Сменить на окнах занавески.

Поставить точку, как печать,
В той книге, где финал известен.
И больше в страхе не молчать,
Когда мотив любви бесчестен.

Но знаешь, в чём иная суть,
Что прячется за силой воли?
За этим правом – всё стряхнуть –
Скрывается фантом из боли.

Ведь отпуская навсегда,
Мы тоже платим по счетам.
И тонет хрупкая звезда
В потоке слёз: «А, если б там...»

А если б я не отпустил?
Не сжёг последние страницы?
И из последних, слабых сил
Сумел не просто отстраниться,

А превозмочь горчайший яд,
Пройти по лезвию упрёка,
И встретить тот прощальный взгляд
Не как клеймо, а как урока

Святую, горькую печать?
Урок, где высший смысл - милость –
Не просто заново начать,
А сделать так, чтоб сохранилась

Внутри та самая любовь,
Что движет солнцем в поднебесье.
И, обескровленная, вновь
Находит в мире равновесье.

И вот стою на рубеже,
Где милость – бремя, а не сила.
Я столько раз прощал уже,
Что память сердце износила.

И если спросят – как же так,
Отвечу, горечь не скрывая:
«Я отдал душу, как дурак...
Теперь осколки собираю».

Мне стало тяжело прощать…
Я не герой, не Бог, не гений.
Гораздо легче – отпускать.
Без лишних слов. Без сожалений.