Горгона

Налейте в бокал золотого вина,
Я выпью его до хрустального дна,
Пускай закружится опять голова,
Мне шёпотом тихим помогут слова.

Их губы роняют одно за другим,
Они уплывают, как призрачный дым,
Туда, где возносится ввысь Парфенон,
Где боги вершат свой суровый закон.

Там мрамор и золото вместе слились,
В резных барельефах на фриз забрались,
Оттуда скульптурами смотрят на нас,
Вцепившись в колонны из каменных масс.

Под сводами храма фигура стоит,
По гибкому стану луч солнца скользит,
Она появляется в тонком стекле,
Глядит на себя, отражаясь в окне.

В нём всё повторимо, как в озере ночь,
Где звёзды стараются небу помочь,
На гладкой поверхности ярко блестят
О том, что в глубинах от смертных таят.

За зыбкою гранью, где явь иль не явь,
Не сможешь добраться до берега вплавь,
Тебя унесёт, как опавший листок,
Воронкой закрутит холодный поток.

В могучем приливе клокочет волна,
Она Посейдону навеки верна,
Он деву морскую приметил давно,
Он красную кровь превращает в вино.

В её отражении купается день,
Он гонит случайную серую тень,
Рубиновой искрой играет кулон,
В ложбинку манит жаркой капелькой он.

За дымкой тумана большие глаза,
В них что-то скрывает глубин бирюза,
В них томные мысли лениво плывут,
Сирены к себе сладкозвучно зовут.

Всё это осталось в далекой стране,
Теперь у Горгоны вся радость во сне,
Её заслонили от счастья рукой,
А мука всё давит на горло ногой.

Богиня Афина, где правда твоя?
Ты жалишь Горгону, как будто змея,
Уже отобрав красоту навсегда,
Коварством и местью напьёшься когда?

Вздымается кручей скалистый утёс,
Он лесом безлюдным по ноздри зарос,
В пещере глубокой, где тьма и покой,
Скрываются сёстры, судьба их укрой.

Сгущаются тучи, грохочет гроза,
Уже наполняются жутью глаза,
Уже полируется щит дорогой,
Уже примеряет сандалии герой.

От встречи теперь никуда не уйти,
У них не осталось иного пути,
Тяжёлой плитой опускается рок,
Никто не поможет, ни Бог, ни пророк.

Печальная участь ждёт всех впереди,
К пещере на смерть никогда не ходи.
В холодном граните застыли тела,
Их слава и вечность к себе позвала.

Кривая усмешка скрывает расчёт,
Она словно нож, что Гермес подаёт,
В стремлении к триумфу, играя с судьбой,
Сюда он пришёл за её головой.

Настал час расплаты. Горгона встаёт,
Навстречу ему твёрдым шагом идёт,
Пылают в глазницах безумством глаза,
Смерть рядом шагает, вся в брызгах коса.

С замахом замах, за ударом удар,
У смертного боя кровавый загар,
Не знает никто, кто останется жить,
Осталось лишь небо в надежде молить.

Осталось лишь горькие слёзы глотать,
Осталось лишь жилы последние рвать.
Суровая бездна безмолвно глядит,
В ней чёрный орёл круг за кругом чертит.

Усталые руки роняют клинок,
Он скользкою кровью по гарду промок,
Теперь кто успеет его подхватить,
Наверное, тот и останется жить.

Горгона стремительна, словно гюрза,
Инстинкты помогут, во взгляде гроза,
Упрямые губы сжимаются в жгут,
Глаза, словно факелы, сердце прожгут.

Блестит острой сталью кривой тонкий нож,
Ты горло Персея им вмиг рассечёшь,
Умоешься теплою алой струёй,
Заклятье спадёт, жребий выпал такой.

Обнимутся сёстры, накатит слеза,
Наполнятся вновь бирюзою глаза,
Вернутся обратно счастливые дни,
Заклятье навек победили они.