***

В саду, где властвует ноябрь,
Смешались гул, дожди и тени,
И в онемевший календарь
Врезались сумерки в оленьем.
Там, где забор, как частокол,
Дрожит от ветра, как от страха,
Сквозь щели, словно в протокол,
Врывается зимы неряха.
О, этот воздух! Он — как слог,
Разбитый вдребезги о стекла,
Где каждый шорох — монолог,
Где даже память вся промокла.
Я помню, как в такой же час,
Когда пространство сжалось в точку,
Мир замирал, в упор на нас
Смотря сквозь снежную сорочку.
Всё — от перил до фонаря,
От вдоха вплоть до поворота —
Всего лишь почерк словаря,
Что пишет жизнь без перечета.
Как будто кто-то свыше сжал
Всю суть вещей в одну ладонь,
И этот мир, что так дрожал,
Вдруг вспыхнул, как ночной огонь.
Я не ищу в стихах следов,
Я лишь ловлю дыханье веток,
Что сбросили покровы снов
Для новых, будущих отметок.
Там — гул пространства, говор трав,
Там — бытие в своем разгаре,
И я, отчаянно устав,
Лечу в одном с судьбой пожаре.
Пусть будет так: дождем в лицо,
Сквозь гул газет и шум вокзальный,
Стучит незримое кольцо
В мой дом — приют мой безначальный.
И в этой сутолоке дня,
В сплетенье судеб, лиц и знаков,
Бессмертье выберет меня
Сквозь строй времен и полумраков.
Так пишется судьба, как стих,
Где каждая строка — потеря,
Где в тишине миров иных
Мы все стучимся в чьи-то двери.
И мир, как сад, открыт до дна,
И мы — лишь отблеск в капле влаги,
Где истина — всего одна,
На дне измятой, чистой бумаги.