Шут и кони

Этот шут на сцене все время падал, делал шагал вперед и летел с барьера, ну а зрители были, конечно, рады – все билеты выкуплены в партере. Самый древний жанр пережил эпохи, как известно, смех для людей лекарство, а у клоуна корка в душе засохла, он уже устал от такого фарса.
Шут стремился каждым своим паденьем разбудить у зрителей состраданье, но когда он падал – цвело веселье, раздавался гогот, и крепло ржанье. Шут закрыл глаза, собираясь с духом на полу, усыпанном мягкой крошкой – и большой табун грохотал над ухом, кони ржали с каждой репризой громче.
Они ржали так, что дрожало небо, они ржали так, что крошились звезды, и на землю падал бесшумный пепел, ну а может просто цветные блестки. И в груди шута полыхнуло жаром от простой обиды на их беспечность – видно целый век ему слышать ржанье, а хотелось тихую человечность.
Но взмолился вдруг – милосердный боже, сбереги их всех от беды и смерти, обижаться ведь на коней негоже, как смешно обиду держать на ветер. Так пускай поржут, сотрясая гривы, ведь когда-то все они вырастают, и ломают шеи, упав с обрыва, и тогда, кто выживет – зарыдает.
Шут открыл глаза и услышал в зале одинокий плач средь большого смеха, остальные люди, как кони ржали, но один ребенок стал человеком.
И поднялся шут, как росток живучий, подмигнул тому, кто один заплакал, и такое сальто вдруг отчебучил, что слетела даже его рубаха. И казалось, жизнь началась сначала, все что он творил, было не напрасно, из партера браво ему кричали, и он снова смог всем устроить праздник.