В вихре чёрных кружев

В вихре чёрных кружев (19 сентября 2026)

Я оставляю право за собой.
Я за собой оставлю также время,
Которое мне не обнять рукой,
Не отменить по щучьему веленью, –
Не усмирить безудержное тленье.
Я замолчу. С приходом сентября
Не будет ни тире, ни многоточий,
А будет жизнь, которая – моя,
Ей не сложить законных полномочий.
Я не спеша скользила по дорогам,
Где до сих пор душа моя летит,
Я то дерзка, то снова недотрога,
И мне никто того не запретит.
Я так давно не чувствовала счастья,
Которое, казалось бы, – лови,
Что в сердце так играет и щемит,
И под аккорды взбалмошной любви
Рождается строптивый алфавит.
У скрипки не натянута струна,
Она желает большего стремленья,
Оркестр за спиной – я не одна,
Я опускаюсь тихо на колени
Перед судьбой, которая – в тебе,
И тени тех, кто был, но стал лишь тленом,
Уселись в ряд под раскалённым небом –
Пора уж их предать святой земле.
Мне хочется почувствовать любовь,
Мне хочется домашнего уюта,
Но жизнь не понимает почему-то
К ней обращённых вымоленных слов.
Я так люблю, когда горит огонь,
И тёплая игривая искринка,
Резвясь, ласкает белую ладонь,
Меня для мира сделав невидимкой.
Не предлагай неясные цвета –
Пусть я живу в эпоху монохрома,
Но смотрит строго древняя икона,
И над Христом зажглась его звезда.
Я никогда не буду вспоминать
Историю того, кто так бесследен,
Кто в первый миг как будто неприметен,
Но перед ним так трудно устоять.
И не умом, а лишь душою верен,
Я не отдамся призрачной химере,
Хотя, признаться, жара не унять.
Благодарю тебя, родной, за этот сон,
За эти чуточку вспотевшие ладони,
Что (бог так наказал) меня не тронут –
Остался цел заветный эшелон.
За этот завтрак, поутру остывший,
И тот язык, тебя благодаривший,
Произнесёт заветные слова.
Себя в руках держу едва-едва,
И нас опять преследует молва,
А я хочу, чтоб снова стало тише:
Когда струится текст из-под пера,
А пальцы гладят пламя зажигалки,
Тогда твоя нелепая игра
Становится бессмысленной и жалкой –
Ты недостоин званья палача.
Пожалуйста, не жди – руби сплеча,
Ты был лишь вспышкой, пусть и очень яркой.
Я не хочу произносить слова,
Которые безлики и бездушны,
Ядро таится в вихре чёрных кружев –
Моя любовь по-прежнему жива,
Но нам тех звёзд уже не воскресить,
Которые в ту ночь обняли поле,
А там зима и только мы – нас двое, –
Я не хочу слова произносить.
Я отпускаю нить. Теперь ты сам.
Стремись к тому, что выбрал без оглядки,
К той, что проста, без кружев и загадки, –
Ушла под воду нынче борозда,
И веры нет оставленным следам.
Душа летит, соединяясь с господом,
И нет тоски о нынешнем и прожитом –
Рукой махну я белым парусам.
Мне хочется спокойного теченья
Реки, что бесконечна и чиста,
Чтоб не дрожать от вечного сомненья
И начинать не с нового листа.
Уткнувшись лбом в холодное стекло,
Я поклянусь, что выхода не видно,
Но я люблю, и это очевидно,
Коль к богу мы просились под крыло.
Я так хочу, чтоб интерес был жить,
Я так прошу о справедливой доле,
Чтоб жизнь любить, пока внутри живое,
И прошлого уже не ворошить.
Без остановок. И уж будь как должно.
Вот так и передай – пусть всё как есть.
По старым лабиринтам не пролезть,
Хоть ключ найти не так-то, знаешь, сложно.
Здесь будут те, кто краше и моложе,
Те, кто в сто крат удачливей меня,
Они берут призы, я в стороне, так что же?
Всё равноценно – просто грани бытия.
Прости. Освободи меня от пут,
Что держат мои нежные запястья,
Да, мы близки опять, но это ль счастье?
Какие беды нас, влюблённых, ждут?
Предел настал. Ты вышел из игры,
И вдруг цветок расцвёл в ночной пустыне,
Но эти запоздалые дары
Глухое сердце больше уж не примет.

Кузнечик в середине сентября
Тоскует о былом ушедшем лете,
А листья, жёлто-красное дробя,
Сплелись со мной в изящном силуэте.
У нас сегодня праздничный банкет,
Да только не вернуть того веселья,
Связавшего венок из лучших лет,
Где бог своё нам дал благословенье.

© Екатерина Грайнман 2026
Из сборника "Танец Чёрной розы", 2026