Не стихи я

Однажды мой графитовый стержень стал керном,
А лист бумаги превратился в гранитный камень.
На нём я с упорством мастера стал выцарапывать
На четырёхмерном языке строки боли крестами.

И не понятно, что трудней: Выцарапывать слова
Или выворачивать ожоги, гравитацию, вакуум?
Это всё равно, что высечь веткой глаза,
Сложить теорему Конелли в пробитый разум.

И вот как бывает: не мёртвый вой сбивает с ног —
У него на нас уготован свой неизбежный срок.
А первый шаг или первое семя, упавшее на листок,
Оно прорастает сквозь все эти тени — кромешный смог.

Нет, хорошо, что есть Чехов, Чайковский и Левитан.
Они говорят: обманом города не берут, и ложь для правды не друг.
Как осень раскидывает свои порыжевшие письмена,
Как власть из волка делает пижона, из мухи — слона.

Но это всё о великих, об их искусстве, даре непростом.
Я же всего лишь царапаю крохи своим керном,
Царапаю палец и кровью раскрашиваю узор на камне,
Чтобы пророс цветок — лотос, лилия, кипарис.

И чтоб к соседу больному Шизофренией или Величием
Приехала скорая помощь и прописала домашний режим.
Чтоб тот, кто по горло в сале, не знал слов безразличья.
Всем тем, кто не смог быть немного наглей чем он.

Чтобы у рыбака был всегда удачный улов.
Чтобы в капусте дети, аист на крыльях принёс.
Чтобы пожарный не знал, что такое гарь и ил.
Чтобы с тобой разговаривал святой Гавриил.
Чтоб обходил стороной тяжкий недуг.
Чтобы всегда был рядом лучший друг.
Чтобы у милой стояла ваза, а в ней:
Небо,
Парус,
Маяк,
Домашний очаг
и
Алый цветок.