Тёплый ворс и рваное ухо

Аудио:
https://vk.ru/audio2000113572_456246381

Мой ворс
пушистый, мягок, прост,
Он был
как нежность и тепло.
У самых
у дверей мой пост,
Я врос
на каменный порог.

Хранил я
чистоту и дом,
Как страж,
как верный пёс у ног.
Но время
с горечью и злом
Свой оставляет
эпилог.

Я стар,
морщинист, сер и гол,
И стал
не нужен во дворце.
Теперь лежу,
душою пол,
Придавлен
стылостью извне.

Был скрежет
острый по стеклу,
Когда та дверь
в последний раз
Впустила ночь,
тоску и мглу,
Издав
безжалостный приказ.

Ключа
железный поворот -
Как приговор
моей судьбе.
Щёлчок замка -
и эшафот
Уже готов
принять к себе.

Меня волокут
по ступеням,
Вниз, ворсом
по сырой стене,
И каждый шаг —
ступенью к теням,
В холодной,
мёртвой тишине.

У мусорного
бака, рва,
Оставили -
и тишина.
Я - бывший страж,
теперь трава,
Чья участь
уж предрешена.

И дождь закапал,
слаб и тих,
Как будто пробовал
на вкус
Покорность судеб
вот таких,
Где каждый день -
тяжёлый груз.

Он появился
в третий день.
Был серым,
с рваным ухом, хром,
Один лишь глаз
смотрел на свет,
Второй навек
закрылся шрам -
Как дверь,
в которой входа нет.

Он не спешил,
он шёл, как тень,
Как к тем подходят,
кто готов
Рвануться, скалясь,
в этот день,
Где мир жесток
и бестолков.

Он долго нюхал,
замирая,
И лёг, как будто
проверял -
Не стану ли я,
исчезая,
Последним,
кто его предал.

Его звали
когда-то. Слышишь?
Звали. Был двор,
и миска, дом.
И голос,
что ласково дышит:
«Иди на кухню -
что ж мы ждём?»

Потом - переезд
или ссоры,
Иль смерть,
что приходит, как вор.
Теряют собак -
и заборы
Уж чужими
с тех самых пор.
Потом - подворотня,
чужая,
Потом - только
холод и лёд,
Потом - лишь
зима ледяная,
Где каждый
по-своему ждёт.

Он выучил -
люди жестоки,
И руки их
могут не греть.
Он выучил
жизни уроки:
Не верить,
не ждать, а терпеть.
Один его глаз
видел солнце,
Другой -
только вечную тьму.
Шрам - пьяной руки
отголосок,
Бутылки,
летевшей к нему.

Но лёг он
на меня - впервые,
Почувствовал дрожь
под собой -
Не холод,
а шрамы живые,
Отбитые
долгой борьбой.

Мы были
два стража бездомных,
Два изгнанных
в ночь существа,
Две вещи
в потёмках огромных,
Чьи стёрлись
давно имена.

И он вдруг вздохнул.
Долго-долго.
Как будто всю боль
и печаль,
Осколки
стального осколка -
Ошейника -
выбросил вдаль.

Потом приходили
другие,
Бездомные псы
со двора.
Но он - первый.
Мы, как родные,
Согрелись
у злого костра

Судьбы. Кто разберёт,
где хуже?
Кто вещью
всю жизнь проживал?
Иль тот,
кто был предан и нужен,
А после
ничьим псом вдруг стал?

Теперь я
их друг, их постель,
И в этом -
мой новый порог.
Мой ворс,
посеревший досель,
Я всё то же
тепло сберёг.

Им видится
в ветхости - крыша,
Им видится
в серости - дом.
Они засыпают
и слышат,
Как тихо
мы рядом живём.

И в мире,
где столько обмана,
Где нас сочли
за простой сор,
Два бросовых,
сломанных, странных,
На улице
вечной, пустой,
В своих бесконечных
изгнаньях,
Мы стали
друг другу - Домой.