Откуда у жирафа такая шея

Нельзя уже проверить, где правда скрыта ложью,
Но говорят, ходила среди сухих корней
В саванне африканской оранжевая лошадь,
В печали евши листья с опущенных ветвей.
У них с женой проблемы в интимной жизни были,
Не пробуждал он в даме порывами огонь.
И даже Пржевальской приземистой кобыле
Достался полноценный неутомимый конь.
Он уходил от споров, проснувшись спозаранку,
Сидел в тени деревьев и, притупляя боль,
Спокойно наслаждался приятным соком манго,
Слегка перебродившим и давшим алкоголь.
Скользит слеза скупая, першит надсадно в глотке,
Нет счастья в личной жизни, в разнос идёт семья.
А тут тебя подбодрят, помогут в час нелёгкий,
Как здорово, что рядом надёжные друзья.
Жираф ногой приобнял сомлевшую гориллу,
Копытом в землю топнул: «Не будем ждать утра.
Мы – звери, а не люди. А звери – это сила.
Хочу, чтоб были чресла как у царя Петра».
Когда рассвет нагрянул, опешив, осознали,
Что в темноте и спьяну тянули не за то.
И как они в азарте башку не оторвали,
На землях африканских не ведает никто.
А что с жирафом стало? Привык. Живёт как может. 
И помнить не желает про тот эксперимент.
По Африке гуляет уже не очень лошадь –
Пластическим хирургам позорный монумент.