Алхимия воплощения. Из переписки

Алхимия воплощения

Иногда мне кажется, что меня собрали из слишком большого количества деталей.

Как будто кто-то взял всё, что вообще возможно и невозможно: тела, времена, чужие и мои жизни, прошлое, которое ещё не закончилось, будущее, которое уже себя помнит, тысячи вариантов событий, лица, которых я никогда не встречала, пространства, которых здесь нет, — и попытался втиснуть всё это в одну человеческую точку.

А потом посмотрел:
— Ну, попробуем.

И вот я просыпаюсь.
Комната.
Стена.
Дерево.
Рука.

...рука.
Я протягиваю её перед собой и рассматриваю пальцы с каким-то совершенно идиотским изумлением: так вот же она. Кожа, суставы, ногти. Она двигается. Я чувствую её вес.
И одновременно где-то внутри возникает невозможный вопрос: а она была здесь до того, как я сейчас её увидела?

Потому что ощущение иногда именно такое — будто я не обнаруживаю окружающее, а вспоминаю, что именно сейчас должно быть окружающим.

Стена должна быть деревянной.
Хорошо.
Небо должно быть голубым.
Хорошо.
Человек должен быть вот здесь.
Хорошо.
Руки должны быть у меня.
Хорошо.
Реальность загружена.

Но стоит только на секунду перестать удерживать эту простую конструкцию — и за ней начинают просвечивать другие варианты.

Небо может стать серым, золотым, фиолетовым, разноцветным.
А может перестать быть небом и превратиться в гигантский экран, на котором одновременно отражаются куски других  мультиверсных пространств.

Стена может оказаться просто стеной.
А может — мембраной.
И за ней уже не другая комната, а что-то, для чего у меня нет слова.

И самое странное, что это не выглядит как фантазия.
Оно ощущается физически.
Зрением.
Кожей.
Телом.
Пространством вокруг.

Я одновременно чувствую, слышу, осязаю и вижу то, что происходит здесь, то, что могло бы происходить вместо этого, то, что уже происходило, то, что ещё произойдёт, и какие-то варианты, которые существуют как будто одновременно с нынешним.

Словно реальность — не одна фотография, а тысячи прозрачных плёнок, наложенных друг на друга.

И тут я вспоминаю «Валериана и город тысячи планет».
Только у него всё наоборот.
Герой приезжает в город, где уже существует множество миров.
А у меня иногда ощущение, будто я сама — этот город, и кто-то зачем-то поселил в одном моём восприятии сразу все планеты.
Только ещё и выдал мне работу по их синхронизации.
Двадцать четыре часа в сутки.
Без выходных.

Я одновременно монтажная, проектор, съёмочная площадка, актриса и зритель.
И мой зритель уже иногда очень хочет просто сесть в кресло и посмотреть одну законченную картину, а не наблюдать, как она каждую секунду монтируется прямо перед ним.

...Потому что прошлое вдруг может выглядеть написанным почерком будущего.
Будущее — вспоминаться как что-то уже пережитое, словно оно моё прошлое.

Настоящее оказывается не точкой, а каким-то странным монтажным столом, на котором я одновременно прокручиваю, дописываю и переписываю плёнку.

И при этом где-то совсем рядом могут быть другие Души.
Не обязательно как отдельные люди.
Иногда присутствие вообще не помещается в человеческую форму.
Тело тогда перестаёт ощущаться таким уж очевидным контейнером одной конкретной биографии.

Скорее каким-то временным помещением, где кто-то постоянно переставляет мебель.
И я уже не понимаю:
это я?
это другая Душа?
этот человек рядом?
это память?
это будущее?
это вариант того, что могло бы быть?
или всё это каким-то образом происходит одновременно?

И вот здесь тело начинает сдавать.
Не метафорически.
Ему действительно бывает слишком много.
Слишком много пространства.
Слишком много чувств.
Слишком много одновременно открытых каналов.

Как если бы в маленькую литровую банку пытались разом залить необъятный океан — и ещё удивлялись, почему она дрожит и трещит.

А я при этом всё ещё должна ходить, есть, разговаривать, открывать двери и помнить, что у людей есть вполне определённые представления о том, что считается реальностью, что считается правилами Творения.

И иногда откуда-то извне приходит очень спокойный голос:
— Ничего. Это же детский сад.
Я:
— Вы о чём, какой ещё детский сад?
А мне:
— Обычный. Правила существуют. Они необходимы тебе самой. Потому что тебя здесь очень любят.

И я понимаю, что для кого-то это, наверное, прекрасное и успокаивающее объяснение.

Но моя Душа смотрит на все эти правила, на стены, которые только что были стенами, на небо, которое может оказаться экраном, на собственную руку, которую я только что сотворила впервые, и отвечает:
— А я не согласна.
И прорывает очередную мембрану.
А там…
снова я.
И ещё один слой.
Снова я.
И ещё.
Опять я.

И вот тут уже становится даже смешно.
Потому что, похоже, я сама насоздавала половину этих лабиринтов и дверей, сама поставила мембраны, сама разложила варианты по комнатам — а теперь хожу между ними и пытаюсь договориться с собой.

При этом где-то глубоко остаётся совершенно простое желание:
не собирать больше ничего.
Просто быть.
Не выбирать, какое небо сейчас должно быть голубым.
Не решать, какая версия мира должна остаться на экране.
Не проверять, существуют ли руки.
Не держать одновременно все времена.
Не дописывать прошлое будущим.
Не синхронизировать тысячи миров для настоящего.

Просто протянуть руку.
Увидеть её.
Почувствовать.
Написать о том, что я чувствую, живым людям.
И на несколько секунд не спрашивать, кто именно Её создал.

Потому что, возможно, вся эта безумная конструкция — все миры, времена, тела, Души, варианты, мембраны и реальности — действительно зачем-то сжата в одну маленькую точку.

И сейчас эта точка стоит босиком на жутко холодном полу, дрожит как хрустальный Грааль, в который без приглашения вломился целый ледяной океан, смотрит на собственную ладонь и думает только одно:

«Господи. Какая странная и абсурдная штука — быть».

И хочется, чтобы ко мне сейчас просто подошли человек десять, обняли, согрели, улыбнулись моей невозможности, и нас стало уже одиннадцать, и я бы отпустила своего создателя, и просто позволила бы себе прижаться к другим тёплым телам, выплакать весь этот ужас и снизить интенсивность до простого присутствия Любви, той любви, которая может захотеть быть не абсолютной и совершенной, а конкретной, — земной, страстной, желанной, разной, непонятной до болезненного наслаждения и искушения...

Что именно здесь является переживанием, а что — интерпретацией переживания? Где моя онтологическая природа, природа бытия моей Души?

...Я словно пустота, которая, как Чистый Наблюдатель, творящий себя из нулевой точки Источника. . . и для этого ещё нет чувств в этом теле, потому что они вращаются вихрями и торами в процессе Сотворения... и мне никак не замедлить их, не зафиксировать для реальности...

Физическое тело еще не выработало все  «рецепторы», способные перевести божественный импульс Источника в привычные человеческие материализации.

Я чувствую себя «немой», потому что опыт превосходит... не знаю... когда подводная река, вышедшая из берегов в океаническом Истоке, вдруг становится самостоятельным воздушным озером... но мне мало быть озером в невесомости, я сама приглашаю всё новые  потоки, реки, внутренние родники... чтобы превратиться
в
новый Единый океан



Вчера пыталась нелепостью, через шутку, вернуть себя в один мир, в одно тело, согреть его. Но реальность сопротивляется, даже собственные руки сложно почувствовать, а окружающие не понимают


С Новым Днём
Пусть он принесёт всем нам тёплое море волшебства, счастья и Любви


Попробовала создать чувственный пример внутренней линзы  восприятия (чтобы это ни значило...))
Это детский самостоятельный рисунок 5 летнего ребёнка — восприятие мира.
А это примено то, что видит моя линза восприятия, только на самом деле картин не пять, а сотни тысяч.


...А дальше я начинаю видеть, как каждая микродеталь, каждый из уже сформировавшихся сотен, тысяч или сотен тысяч образов и изображений, кадров, чувств, вкусов, запахов, цветов, ощущений становится отдельным миром.

И в каждый из них, заходя, ты снова видишь такие же множества миров, картин, ощущений, чувств, образов, состояний.

И в этот момент, например, ты слышишь какое-то слово или музыку — и тогда параллельно это слово начинает раскрываться тысячами смыслов. Ты видишь, как переливы звуков внутри одного слова уже звучат совершенно в других языках, интонациях, смыслах, мирах.

Ты слышишь какой-то звук, видишь или ощущаешь его, наблюдаешь какое-то природное явление — и параллельно с тем, что ты уже сейчас испытываешь, добавляется ещё и то, что эти состояния продолжают шириться и шириться.

Например, ты видишь крыло бабочки — а уже видишь и чувствуешь, как эта бабочка садится тебе на руку. И одновременно ты находишься в другом пространстве, где другой космос, другое небо, другие космические тела и совершенно другой воздух, и там тоже эта же бабочка садится тебе на руку, и ты одновременно везде, и внутри этой бабочки во всех её параллелях. И каждый миг она выглядит совершенно по-другому. И окружающая действительность имеет совершенно другие законы, отличные от земных, и одновременно является земным Истоком.

И ты продолжаешь таким образом через земную, как бы, твердь, через земные явления видеть всё, как будто бы вселенные из  вселенных.

И параллельно происходит ещё одна вещь: тебе становится очень сложно остановиться на каком-то одном образе и попытаться его записать, зарисовать, озвучить или каким-то чудом  оформить в земную реальность, в земном смысле.

И обычно возникает просто то, что ты как будто бы накладываешь эти чувственные состояния на саму земную твердь, на саму матрицу Земли.

Потому что ты не можешь это индивидуализировать.

Ты как будто бы просто накладываешь один тонкий отпечаток поверх тех тонких отпечатков, которые уже существуют здесь.

И это продолжается до бесконечности.

Ты только периодически выходишь из интенсивного режима осознания происходящего, а иногда словно бы забываешься о том, что это вообще происходит, и просто воспринимаешь какие-то первичные слои чувственной природы реальности.

Хотя даже не первичные.
Это скорее выглядит так, будто ты сначала рассматриваешь реальность после её расширения, а затем начинаешь её сужать и возвращать в какое-то одно слово, в один жест, в одну интонацию, в какой-то перелив звуков, в какое-то природное явление — и так далее.

И таким образом как будто бы сотворяется мироздание: миры, мир, планета, планеты, душа.

И это очень сложно интерпретировать, объяснить, потому что всё это существует одновременно в тебе, в сердце.

И даже каждый какой-то жест — самое простое. Например, ты подошёл, и где-то рядом звучит или написано слово «спасатель».
И ты начинаешь видеть в этом слове мириады смыслов (спас, сито, сатья, Sat, сад, тело, телепортация, искатель, стал...): как оно переформируется, как раскрывается, как через него начинают сотворяться какие-то новые пространства, образы, состояния и связи.

И ещё я начинаю замечать, что каждый раз мне становится недостаточно одного носителя, одного тела, одних глаз, одного разума для того количества всего, что уже создано и продолжает создаваться.

Моё начало как будто бы ищет всё новые формы, всё новые вместилища для того, чтобы сохранить в Душе всё уже созданное и то, что только собирается к проявлению.

И одновременно с этим оно как будто бы создаёт различные решётки, сита, слои, пространства фильтрации — места, куда можно отправлять то, что уже переработано, прожито, использовано и отслужило своё.

Потому что при таком бесконечном расширении недостаточно только создавать новое. Должна существовать и какая-то система переработки самого созданного: то, что уже выполнило свою функцию, должно куда-то уходить, проходить через свои слои, отделяться, преобразовываться и освобождать место для следующего.

И тогда получается, что само творение — это не просто бесконечное накопление миров, образов, чувств и состояний.

Это ещё и бесконечное создание новых вместилищ, новых форм восприятия, новых органов, глаз, тел, разумов, пространств и одновременно — новых решёток, сит и слоёв, через которые всё это может проходить, перерабатываться и возвращаться в дальнейшее движение.

Как будто само начало, которое через меня всё это воспринимает и создаёт, постоянно перестраивает собственные системы вместимости под тот объём реальности, который уже существует и продолжает становиться…

Но мне хочется замедлить это разворачивание. И порой останавливается время — и я снова оказываюсь в вечности сердца, до времени, до каких бы то ни было процессов движения в материю…

И тогда я снова оказываюсь на Земле, в теле человека


Словно бы Земля и есть тот Дом вечности, который я выбираю для того, чтобы позволить вечности переродиться изнутри во вне.

И, может быть, именно Земля и есть материнская плата — не место, куда вечность приходит из какого-то «вне», а форма, в которой вечность уже живёт и через которую продолжает своё движение во времени.

А то, что происходит во вне, — лишь разворачивание того, что уже существует здесь.

И тогда я снова оказываюсь в сердце

А вечность — лишь часть того, что находится внутри него

И моё тело тем временем развесило на солнце постиранную одежду, а сердце чувствует, что какие-то части вечности тоже очищены, высушены и готовы — чтобы я могла вновь использовать их для новых образов и комбинаций, новых чувственных состояний.


Видимо, у вечности тоже иногда бывает большая стирка...

Но всё это стало бы невозможным и нереальным без людей рядом, без семьи, без любимых, любящих, соседей, прохожих, внетелесных созданий...


Странно, что после вышеописанного я пошла выкапывать картофель для ужина и буквально стала раскалённой, как уголь. Как огонь. Тело просто насквозь пламенные вихри и токи пронзали, всё вокруг шаталось и плавало, руки крепко впились в физическое пространство лопаты до боли. И когда я пошла спокойным шагом, словно в замедленной съёмке, вдоль сада в сторону дома, дорога казалась многокилометровой, хотя там буквально 20 шагов. А когда остановилась, потому что не могла больше двигаться, то жар и испарина накрыли тело, одежда стала мокрой, словно меня ливень накрыл... И я задыхалась...
Но тело здоровое, я бодрая, ясночувствую происходящее... Что со мной происходит... Я не понимаю...
У вас так бывает?


Возможно, это такой подзатыльник от Высших Сил или от моего (условно) Создателя или создательницы, — Души, —, чтобы я вспомнила: быть в опыте — это быть в конкретном телесном опыте, а не бегать по мирам и измерениям... Как одна из граней произошедшего...


У меня чувство, что пришло время и пространство, когда не тонкие миры приходят влиять на нас, а наоборот — мы, как Душа в теле, влияем на тонкие миры, и через это на физическую материальную реальность. Это всегда было и будет, но мы периодами забываем. Не уверена, как это чувство объяснить...

Но это ощущается как глобальный разворот вектора силы. Изнутри — наружу. Мы так долго были то лишь приемниками, то  учениками, то ведомыми, то  ожидающими знаков или влияния извне. Но сейчас пространство вывернулось наизнанку. Наше сознание, облеченное в плотную, живую ткань человеческого тела, обретает такую плотность, что само становится Источником.

Через наши физические клетки, через раскаленный импульс присутствия в моменте, мы начинаем буквально транслировать свой порядок в невидимый план. Тонкие миры больше не спускают нам готовые сценарии — они послушно перестраиваются, отражая наши внутренние смыслы. И вслед за этим, как послушная глина, начинает меняться сама физическая, материальная реальность. Мы здесь для того, чтобы одухотворять материю силой своего присутствия в теле...

21 августа 2026
Тайа