Повеса

В миг исчезла
вся усталость,
растворилась в праздном дне.
Я теперь уже повеса,
волю дал своей душе.
Вся исчезла
вовсе мука,
не терзаюсь я вообще.
Безразлична та разлука,
ведь всегда навеселе.
Нет томления в печали,
память болью не вопит.
Нежность кто-то просто дарит,
слов любви не говорит.
Ночь в огне со мной проводит,
а на утро я забыт.
Нет надрыва в моём слове,
песня радостью летит.
Всем теперь ведь я доволен,
сердце этим голосит.
Да повеса не по воле,
пусть уж бог за то простит.
Сам не выбрал эту долю,
предан был и позабыт.

Да !
Растерзан был от боли,
в чувствах вовсе как убит.
Но не сдался злому горю,
стал по-чёрному кутить,
ничего не обещая,
целовать и уходить.

Да !

Ведь иной раз и ночами
в одиночестве брожу
и о том, что так случилось,
я с прискорбием тужу.
Но в раздумьях о судьбине
повод лгать не нахожу.
Хоть ликую, хоть повеса,
всё ж любви я той хочу,
в коей сердце так трепещет,
Зная  лишь её одну.
Ту, которую увидел
на беду тогда свою.
Был безмерно ведь приветлив,
лил от счастия слезу.
Но в ответ любви не встретил,
лишь услышал: «Не могу.
Ты хоть ликом очень светел,
но другого я хочу».

Да !
Сгорел тогда я в пепел,
взвыл на бледную луну.
Стал и день совсем не светел,
сгинуть ведь хотел в пруду.
Но господь то не преветил
и рукой отвёл беду.
Хоть смирился я с потерей,
взял на совесть ту вину,
что ударился в веселье,
утопить чтоб в нём судьбу.
В миг исчезла будто слабость,
стало всё тогда в бреду.
И не сталось, чтобы лихо,
я решил, что в храм уйду.

Эх, повеса, от печалей
ты  сломал ,всю жизнь свою .
Утопил себя в угаре,
приняв это «не люблю».

Эх, повеса, лился в радость
со слезами на глазах.
Пел душой о доброй воле,
с болью только на устах.

Эх, повеса, в ширину
всегда душа.
Избежал ты чёрной тины,
глубиной тогда пруда.
Отгулял ты ведь недолго,
в храм направила душа.
И теперь там лишь молитва
от тебя одна слышна.

Эх, чернец, ты в божьем храме
за собой лишь грех несёшь.
Радость пил, что лишь устами
ты теперь ведь признаёшь.
Врачевал не тем ты раны,
но о том ты не споёшь.
Шепчешь лишь одно словами :
«Каюсь, каюсь перед вами»,
и молитву только чтёшь,
в коей всех оберегаешь
и напутствия от сердца —
быть в любви лишь всем даёшь.

Эх, повеса, был когда-то,
целовал и уходил.
Но того, что мило сердцу,
в том собой не находил.

Эх, повеса, не по воле
от отчаянья кутил.
Хоть летел разгульем в небо,
сердцем в боли голосил.

Эх, повеса, на разрыв
всегда душа.
Полюбил одну однажды,
сталось это навсегда.

Эх, повеса, по законам
бытия:
ты желал совсем забыться,
но спасла тебя рука.
Бог велел остепениться,
дал одежды облачиться
в храме долей чернеца.
           ОгО