На кухонном столе

Уют у очага и всполох дьявольского пламени.
Современные жернова – к ним тянутся провода.
Клубком угрей и жалящей смертельной искрой...
Здесь мир другой, здесь мир стоит на кухонном столе.

Пески белоснежные, опасно сладкие...
Соль в зиндане тёмном спит и ворчит.
Вода вскипает в сумасбродном толстопузе,
Брызжет паром, выпуская струйкой дым.

Мы придадим истории форму чаши из библейского ковчега,
Добавим к прозрачной пустоте изумруд морей.
Пусть жизнь кипит и наливается рассказом в чаше.
Круги пойдут от одинокого весла.

Добавим кисловато-траурной лимонной дольки.
Рассказ готов, закрыты веки.
И мир со вкусом изменится,
Волшебным зельем из простого магазина,
В стеклянной капле солнце мы зажжём.

Бетонные холодные брикеты в шалаш земной мы превратим.
Глоток – и ковёр покрылся изумрудною травой.
Родился ветер – тёплый, ласковый, родной...
Из детства он принёс пропитанный улыбкою восторг.

Я разбежался, роняя клетчатые тапки,
Я босиком бегу, и вдруг я ощутил тот самый бег.
Я прыгнул с городского, серого обрыва в тень,
Ту, что вместила весь мой прошлый век.

Разбился я на множество кусков,
И в каждом режущем осколке – одиночество и грусть.
Порезался, и каплей истекают набранные годы.
Я с каждым шагом становлюсь быстрей.

Вот мне уже тринадцать лет...
Ещё один бросок – и утопаю я в больших ладонях детства.
Весь мир большой, и я бегу к началу.
Вот и дверь.

За ней шумят те, кого давно уж нет.
Я постучусь, пока держу в руке я чашу,
И прошлое, сотворённое на кухонном столе,
Подарит мне немножко счастья.

Ведь не вернуться мне, не отворят на стук мне дверь.