Рисуя на стекле...

  Он  был безвозвратно влюблён. Нет, не так. Мальчик был безвозмездно влюблён. И это не так. Как же выразить то светлое, впервые зарождающееся чувство, которое "ни в сказке рассказать, ни пером описать".
Мальчик был  безнадёжно влюблён. Предметом обожания был не... альбом для марок, не книга - лучший подарок, и даже не велосипед.
Разве можно сравнить девочку с голубыми глазами
с другом двухколёсным? Да и можно ли такую девочку называть предметом? Откуда-то брались безоответные вопросы. Довериться было некому. Ну не родителям же? Наверное, потому он любил рисовать палочкой на песке летом, на снегу зимой, на промокашке тетрадки по арифметике чернильным пером, на запотевшем стекле пальцем
то самое сердце, пробитое стрелой. И обязательно направленной куда-то вверх.
В ту далёкую, непонятную взрослую жизнь. Позже пробитое сердце, обязательно с каплями крови, стало ассоциироваться со словом любовь... Это как  Московский кремль на детском рисунке, называемый Москвой.

  Она же, вечная для него Мальвина-Джульетта-Ассоль-Диана росла где-то в неведомом  параллельном мире. И до встречи ещё было так далеко.
И потом была снова осень, их осень.
И я рисую на стекле...