Как Иван-царевич в будущее угодил и жену нашел

Пролог. Как царь решил положить конец разгильдяйству
В тронном зале было тихо — настолько тихо, что слышно было, как где-то в углу скребётся мышь да потрескивает свеча. Царь Борис Всеволодович сидел на резном троне, хмуро теребил седую бороду и смотрел на распахнутые двери, за которыми вот-вот должен был появиться виновник его бессонницы — царевич Иванушка.

А повод для хмурости у царя был основательный. Ещё с утра гонец примчался, красный как варёный рак, и доложил: мол, царевич опять отличился. В этот раз не просто по кабакам гулял, а устроил там «состязание по метанию валенок» — и не куда-нибудь, а прямо в окно купца Третьяка. Окно, разумеется, разбилось, валенки улетели в пруд, а сам Иванушка, по словам гонца, «пел былину про удаль молодецкую так громко, что у караульных уши заложило».

 
Царь только головой качал. Сколько раз он сыну говорил: «Царевич — это не про то, чтобы громче всех кричать да первым на пиру кубок осушать! Царевич — это про ответственность!» Но Иванушка лишь улыбался, хлопал батюшку по плечу и отвечал: «Да ладно, батя, всё уладим! У меня харизма большая, в крынку не лезет!»

Харизма, может, и была — и впрямь такая, что хоть на ярмарке за деньги показывай, — а девок сколько перепортил, гадёныш, и не сосчитать. Царь об этом думал, но вслух не говорил: стыд да срам по всему царству разносить. А вот с делами — беда. То пропадёт на три дня, будто его леший утащил, то вернётся с какой-нибудь «идеей века»: то хочет болото осушить, чтобы «путь к соседям короче был», то коня научить танцевать, «чтобы на праздниках народ веселить», то устроить турнир по прыжкам через костёр — «для закалки духа». И всё бы ничего, да только ни одно начинание до конца не доводил: болото так и стояло, конь от танцев только косился подозрительно, а турнир в итоге превратился в весёлую кутерьму, где больше смеялись, чем состязались.

И вот теперь, сидя в тронном зале и слушая, как по коридору грохочут сапоги (а это, без сомнения, был Иванушка — он иначе ходить не умел), царь твёрдо решил: хватит. Пора сыну настоящую опору дать, чтобы не мотало его по ветру, как осенний лист.

 
Двери распахнулись, и в зал влетел Иванушка — растрёпанный, в косоворотке наизнанку, с пером в волосах (откуда оно взялось — бог весть) и с таким видом, будто он только что спас царство, а не устроил переполох в кабаке.

— Батюшка! — воскликнул он, широким жестом раскидывая руки. — Ты не поверишь, что нынче случилось! Я…

— Сядь, — рявкнул царь так, что перо у Иванушки дрогнуло и упало на пол.

Иванушка замер, потом осторожно присел на краешек лавки, вытянулся в струнку и даже попытался сделать лицо «ответственного наследника». Вышло неубедительно.

— Ты знаешь, сколько раз за этот месяц мне докладывали о твоих… подвигах? — спросил царь, не повышая голоса, но так, что даже стены будто стали тише.

— Ну… — протянул Иванушка. — Может, раз пять? Или шесть?

— Двадцать три, — холодно поправил царь. — Двадцать три раза. То ты медведя из берлоги выманиваешь, чтобы «с ним по душам поговорить», то на спор переплываешь реку в латах, то устраиваешь ночные хороводы с деревенскими парнями и девками «для укрепления духа народа».

— Так ведь народ духом окреп! — возмутился Иванушка. — Я лично видел, как трое парней после хороводов до рассвета дрова кололи!

— А купец Третьяк видел, как ты его окно колол, — сухо заметил царь. — И теперь требует компенсации. И не только он.

Иванушка потупился, принялся крутить пуговицу на кафтане.

— Я всё улажу, батюшка! Честное слово! Завтра же пойду и…

— Завтра ты ничего не будешь улаживать, — перебил царь. — Потому что завтра ты будешь готовиться к свадьбе.

— К какой ещё свадьбе? — подскочил Иванушка.

— К своей, — спокойно ответил царь, глядя сыну прямо в глаза. — Мне надоело, что ты живёшь как ветер в поле: куда подует — туда и летишь. Тебе нужна опора. Тебе нужна семья. Тебе нужна жена, которая тебя хоть немного в узде держать будет.

— Да я сам себя держу! — возразил Иванушка. — У меня же… харизма!

— Харизма не платит по счетам купцов, — жёстко сказал царь. — Харизма не собирает налоги. Харизма не укрепляет границы. А жена — может. Или хотя бы не даст тебе в очередной раз утопить валенки в пруду.

Иванушка открыл рот, чтобы снова возразить, но царь поднял руку — и в зале повисла тишина.

— Решение принято, — проговорил он. — Завтра утром ты пустишь стрелу в ту сторону света, что сердце подскажет. Куда упадёт — там и невесту искать будешь. Это не развлечение, Иванушка. Это твой последний шанс повзрослеть.

Царевич побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел. Он хотел было сказать что-то про «свободу выбора» и «ещё один день на исправление», но по лицу батюшки понял: спорить бесполезно.

Он медленно поднялся, поклонился и тихо произнёс:

— Слушаюсь, батюшка.

А выйдя из тронного зала, прислонился к стене, глубоко вздохнул и пробормотал:

— Ну вот… Теперь ещё и невеста. А я только-только придумал, как научить кота играть на гуслях…Ещё раз вздохнул, будто хотел выдохнуть разом все свои задумки —  и про ночные хороводы, и про то, как здорово было бы устроить праздник только ради того, чтобы пироги ели да песни пели. Потом медленно стянул шапку, помял её в руках, словно надеялся, что она подскажет, как быть, и наконец шагнул с крыльца туда, где его ждал конь.

— Ну что, дружок, — пробормотал Иванушка, потрепав коня по шее. — Батюшка слово твёрдое сказал: невесту искать. А я всё думал, что у меня ещё целая вечность на всякие затеи…

Конь посмотрел на него с таким сочувствием, будто тоже понимал: жизнь Иванушки только что сделала крутой поворот.

 
Глава первая. Как Иванушка в будущее угодил
Иван поднялся в седло, оглянулся на резные терема, на высокие башни, на дым, поднимающийся над крышами, — всё было таким родным, таким привычным, что на миг защемило сердце.
— Ладно, — сказал он вслух, будто убеждая самого себя. — Раз надо невесту искать — будем искать. Может, она и сама где-то ждёт, только мы друг друга не видим. А стрела нам в этом поможет и поехал в чисто поле.

И вот он натянул тетиву, прищурился, да и пустил стрелу в южную сторону — как батюшка-царь велел: мол, куда стрела упадёт, там и невесту ищи. Стрела взвилась, сверкнула на солнце и скрылась за горизонтом. Иванушка вздохнул, перекрестился (на всякий случай, вдруг леший подшутит) и тронул коня в ту сторону.
Дорога поначалу была знакомой: те же берёзы кивали белыми стволами, те же травы шелестели под копытами, тот же ветер играл в волосах. Но чем дальше ехал Иванушка, тем страннее становилось вокруг. Тени будто легли не туда, птицы смолкли, а воздух стал каким-то иным — плотным, звенящим, будто перед грозой.

А потом лес расступился, и перед Иванушкой вместо привычной чащи открылась ровная, твёрдая дорога, чёрная и гладкая, будто кто-то смолой всё залил…

 
— Это что ж такое? Ни тропинки, ни валежника… И пахнет странно: не хвоей, а железом да гарью.

Тут из-за поворота с рёвом вылетело нечто длинное, блестящее, с круглыми глазами-огнями, промчалось мимо так, что ветер Ивашку чуть с ног не сбил. Конь заржал, встал на дыбы, и Иванушке пришлось крепко держаться за гриву.

— Эй, стой, кто таков?! — крикнул он вслед чудищу, но оно только огнями мигнуло и растаяло вдали.

 
«Ну, батюшка велел невесту искать, а не с железными зверями воевать», — подумал Иванушка и поехал дальше по этой странной дороге. Вскоре впереди замаячили высокие башни — не терема расписные, а какие-то серые, стеклянные, будто ледяные, только не таяли. Наверху мигали огоньки, а внизу люди ходили не в сарафанах да кафтанах, а в каких-то странных одеяниях: кто в куртке короткой, кто в штанах ярких, а одна девица и вовсе в сапогах до колена и с сумкой, похожей на мешок, только гладкий и блестящий.

«Шо ж это девка на улице в исподнем ходит? — пронеслось у Иванушки в голове. — Неужто у них тут так принято — зимой да летом в одном и том же? Или это какой-то особый девичий наряд, чтоб путников смущать?» Он даже шапку чуть поглубже надвинул, будто так и глядеть было приличнее, и покосился на коня: мол, видал? Конь только ушами повёл — мол, чего удивляться этим нехристям, мы уже и железных зверей видали, теперь вот наряды чудные.

Иванушка вздохнул, поправил пояс и твёрдо себе сказал: «Ладно, батюшка велел невесту искать — значит, искать и буду. Хоть в кафтане, хоть в сапогах по колено, лишь бы сердце доброе да ум светлый». И подошёл к девице, стараясь не пялиться на прохожих, а то вдруг тут за это по шапке дают — а она у него и так единственная. Иванушка снял шапку, пригладил волосы и обратился к девице с телефоном в руке, которая что-то бормотала в эту штуку, будто заклинание читала.

— Здравствуй, красна девица! — поклонился он. — Не видала ли тут стрелу мою? С севера летела, должна где-то упасть…

Девица подняла глаза, посмотрела на него, потом на его кафтан, на коня, который нервно перебирал копытами на этой гладкой дороге, и медленно улыбнулась:

— Чувак, ты косплей делаешь («косплей» — сокращение от английского costume play «костюмированная игра»)? Или это съёмки? Если съёмки — скажи режиссёру, что тут пробки и сплошной трафик: я опаздываю, чё надо?

— Какой ещё косплей? — нахмурился Иванушка. — Я Иванушка-царевич, по воле батюшки-царя невесту ищу. Стрелу пустил, вот и пришёл, куда она упала.

Девица вздохнула, будто ей уже сто раз такое говорили, и ткнула пальцем куда-то в сторону:

— Если твоя стрела тут упала, то её, скорее всего, уже мусоровоз забрал. Или кто-то на Авито выставил. Тут у нас такое бывает.

Иванушка только рот приоткрыл.

— Авито… Мусоровоз… Это что за царства такие?

— Да не царства, а сервисы, — махнула рукой девица. — Слушай, мне правда бежать надо. Если невесту ищешь — загляни в приложение. Там и анкеты, и фильтры: рост, интересы, любит ли котиков… Удобно.

И она снова уткнулась в свой телефон, бормоча что-то про «опоздание на зум».

Иванушка огляделся, почесал затылок и тихо сказал коню:

— Вот тебе и чисто поле… Вот тебе и стрела… А невеста, выходит, теперь не там, где стрела упадёт, а там, где лайк какой-то поставят.

Конь фыркнул, будто тоже ничего не понял, но кивнул — или просто мотнул головой от оводов.

А Иванушка стоял посреди шумного города двадцать первого века и думал: «Батя-то велел невесту найти, а не мир перевернуть. Но, похоже, придётся и то, и другое…»

 
Глава вторая. Как Иванушка пытался разобраться в чудесах двадцать первого века
Постоял Иванушка, почесал затылок, да и решил: раз уж попал в царство тридевятое, надо хоть дорогу к стреле разузнать. А тут как раз мимо парень в спортивном костюме в капюшоне идёт, в наушниках, пальцами по воздуху водит — будто невидимые струны щиплет.

— Эй, добрый молодец! — окликнул его Иванушка. — Не видал ли стрелу богатырскую? С севера летела, оперение красное, наконечник серебряный…

Парень снял один наушник, посмотрел на Иванушку, на коня, потом снова на Иванушку — и рассмеялся:

— Чувак, ты в квест играешь? Или это новый челлендж: «Прикинься сказочным персонажем и удиви прохожих»? Если челлендж, лайк гарантирую. Скинь ссылку на ролик!

— Какой ещё челлендж? — нахмурился Иванушка. — Я по воле батюшки-царя невесту ищу. Дело серьёзное, не для забав.

— Ага, понял, — кивал парень, будто складывал пазл. — Значит, у тебя квест: найти невесту по стреле. Слушай, тут стрелы не катят. Тут надо профиль завести. Тиндер, Баду (популярные приложения для онлайн-знакомств)… Ну, где люди пары ищут. Там даже фильтры есть: чтобы любила борщ и не спорила про сказки.

— Профиль… Тиндер… — пробормотал Иванушка, словно пробовал слова на вкус. — А стрела-то зачем тогда была?

— Ну, раньше, наверное, стрелы пускали, а теперь всё по „формуле любви“: возраст, интересы, знак зодиака или „логика подбора“, чтобы и в кино вкусы совпадали, и в отпуск в одно место хотели…Цифры решают! Прогресс, брат.

Конь фыркнул, будто тоже осуждал алгоритмы(Алгоритм» — это набор инструкций для решения задачи, метод, процедура).

 
Тут рядом затормозил самокат, с него соскочила девушка в кепке, схватила стаканчик с кофе и, не глядя, бросила:

— Прости, дай пройти, а? У меня слот через пять минут!

— Слот? — переспросил Иванушка. — Это вроде как стойло для коня? Царевич даже шаг в сторону сделал, чтобы пропустить, но потом не выдержал:

— Постой, красна девица! Что за «слот» такой? Заклинание, что ли? Или оберег какой? У нас в царстве если «через пять минут», так это пока ковригу доешь, а тут у тебя целый «слот»…

Девушка замерла, посмотрела на него, будто пыталась сложить картинку из пазлов, и вдруг заулыбалась:

— Ну… если по-твоему, то да, почти заклинание. Только не от злых духов, а от начальника. «Слот» — это как бы забронированное время. Я в календарь записалась: вот тут пять минут, вот тут встреча, вот тут обед… Если не успею — система начнёт пищать, а начальник хмуриться.

— Система… Календарь… — пробормотал Иванушка, крутя пальцем у виска. — У нас в царстве время само идёт, его не запихивают в слоты. А если надо куда-то успеть — просто пятками коня подталкиваешь.

Девушка замерла, присмотрелась:

— О, какой классный костюм! Ты из театра? Или на фестиваль? Слушай, если на фестиваль, скажи, где такой кафтан берут — для косплея. А то мне на Comic Con надо что-то эпичное («косплей» — сокращение от английского costume play («костюмированная игра»)…

— Да не костюм это! — чуть не топнул ногой Иванушка. — Это моё платье походное! Я царевич, говорю же!

— Царевич… — девушка задумчиво потёрла подбородок. — Слушай, у нас в офисе как раз тимбилдинг(Тимбилдинг (от англ. team building — «построение команды») был в стиле «сказочное королевство». Ты бы туда идеально вписался. HR-ы бы плакали от счастья.

Иванушка уже почти отчаялся. Тут мимо прошла женщина с табличкой «Экскурсии по городу». Она остановилась, посмотрела на Иванушку и улыбнулась:

— Молодой человек, вы участвуете в реконструкции? Очень атмосферно! Если хотите, могу включить вас в экскурсию «Экскурсии по сказочным местам» — будете живым экспонатом. Гости обожают. Плюс чай с пряниками в подарок.

— Я не экспонат! — возмутился Иванушка. — Мне стрелу найти надо!

Женщина чуть наклонила голову:

— А, так вы квест проходите? Тогда вам на квест-рум. Или в квест-кафе. Там и стрелами постреляете, и невесту по легенде найдёте. Всё по сценарию.

Иванушка только руками развёл:

— Батюшка-царь велел стрелу пустить и идти, куда упадёт. А тут получается, стрела упала, а её мусоровоз забрал, невесту ищут в каких-то «профилях», а меня хотят в экспонаты…

Конь тихо заржал, будто хотел сказать: «Может, домой поедем?»

Но тут из кофейни вышел бариста — парень с бородой и в фартуке, увидел Иванушку и расцвёл:

— О! У нас сегодня «День фольклора»! Ты как раз вовремя. Сделаю тебе раф «Богатырский» со специями — бесплатно, за атмосферность. И фотку для соцсетей.

— Мне не раф нужен, мне стрелу найти! — почти взмолился Иванушка.

— Ладно, без фотки. Но раф всё равно возьми. Вдруг там подсказка. У нас на пенке иногда узоры странные выходят — может, карта.

И протянул стаканчик. Иванушка взял его осторожно, будто это был какой-то волшебный артефакт. Понюхал — пахло корицей и чем-то сладким.

— Спасибо, добрый человек, — кивнул он. — Но скажи хоть, как тут вообще что устроено? Где искать, куда идти?

Бариста задумался, почесал бороду:

— Слушай, если серьёзно… Тут никто стрелы не подбирает. Тут всё в телефоне. Скачай приложение, поставь геолокацию, напиши: «Ищу стрелу, красная, серебряная, магическая». Может, кто видел. Или хотя бы в чат района кинь. Там все всё видят: кто кота потерял, кто Wi-Fi раздаёт, кто стрелу нашёл…

Иванушка посмотрел на стаканчик, потом на телефон, который бариста ему протянул, и вздохнул:

— В моём царстве магия была простая: сказал заклинание — и готово. А тут не магия, а какая-то херня… цифровая.

— Это не магия, — улыбнулся бариста. — Это технологии. Но работают не хуже.

Иванушка вздохнул, погладил коня и тихо сказал:

— Ладно. Давай этот твой… чат. Хоть узнаю, не унесли ли мою судьбу вместе с мусором.

А про себя подумал: «Батя велел невесту найти, а я тут раф пью и в чатах ищу стрелу. Что ж это за подвиги такие…»

Конь снова фыркнул — на этот раз будто с пониманием.

 
Глава третья. Как Иванушка едва не стал «трофейным женихом»
Иванушка брёл по тротуару, сжимая в руке стаканчик с «Богатырским рафом», будто это был последний якорь в этом безумном мире. Конь шёл рядом, кося глазом на всё подряд: на мигающие вывески, на людей, уткнувшихся в светящиеся коробочки, на машины, что ездили сами по себе — и время от времени тихо фыркал, словно хотел сказать: «Да чтоб мне овса не видеть, если тут хоть что-то по-людски устроено!»

— И что теперь, дружок? — пробормотал Иванушка, глядя на телефон, который ему сунули в руки в кофейне. — Тут пишут: «Разместите фото, добавьте интересы, напишите о себе в трёх предложениях». А что я напишу? «Люблю хороводы, умею метать валенок, мечтаю научить кота играть на гуслях»? Да меня в чёрный список кинут!

Конь только ушами повёл — мол, и не такое видали.

Тут по мостовой мягко, почти бесшумно, прокатился огромный блестящий лимузин — длинный, как царская барка, только без вёсел и с окнами, тёмными, будто затянутыми шёлком. Он плавно остановился прямо перед Иванушкой, дверца распахнулась, и оттуда выплыла дама — статная, в платье, что переливалось, как рыбья чешуя, в туфлях на таких каблуках, что Иванушка невольно подумал: «Вот бы с них прыгать — сразу на сажень дальше!» На шее у дамы висели бусы, тяжёлые и яркие, будто россыпь самоцветов из княжеской казны, а в руке она держала сумочку, гладкую и блестящую, словно из золота.

— О-о-о, — протянула дама, оглядывая Иванушку с ног до головы так, будто прикидывала, подойдёт ли он к её гостиной. — Какой колорит! Какой типаж! Прямо с обложки… ну, скажем, «Русских былин в стиле люкс».

Иванушка попятился, прижимая к груди стаканчик, как щит.

— Здрав будь, госпожа… или, прости, не знаю, как тут у вас положено величать… — пролепетал он.

— Зови меня просто Изольда Марковна, — уверенно, с лёгкой хрипотцой и едва заметной снисходительностью проговорила дама, чуть наклонив голову. — И брось эти поклоны, тут не любят церемоний. Тут любят… харизму. А у тебя её хоть отбавляй. Я сразу вижу: порода!

— Да я не… я просто стрелу ищу, — пробормотал Иванушка, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Батюшка велел невесту сыскать…

— Невесту? — Изольда Марковна рассмеялась, и смех её звенел, как серебряные колокольчики. — Да кому сейчас нужны невесты? Сейчас нужны… партнёры по жизни. И я как раз в поиске.

Иванушка побледнел так, что даже веснушки на носу стали незаметны.

— Я… я ещё не готов к партнёрству… — промямлил он. — Я ещё кота не научил…

— Кота? — дама приподняла идеально выщипанную бровь. — Кот — это мелочи. У меня дома три мейн;куна, они сами командуют прислугой. А вот мужчина с таким взглядом… с такой статью… Это редкость. Садись в машину — покажу тебе мир, о котором ты и не мечтал: виллы, яхты, частные самолёты… И никаких стрел! Никакой беготни по полям!

Лимузин манил мягким светом и запахом дорогой кожи, но Иванушка стоял как вкопанный, вцепившись пальцами в поводья.

— Спасибо, госпожа Изольда… то есть Марковна… но я, пожалуй, пешком. Мне бы стрелу найти…

— Ну, как знаешь, — она чуть прищурилась, будто не привыкла к отказам. — Но если передумаешь — вот визитка. Там все контакты. Даже тот, по которому звонят, когда хочется сбежать от всего мира.

Она протянула ему тонкую карточку с золотыми буквами. Иванушка взял её двумя пальцами, будто боялся, что она его укусит, и спрятал в карман кафтана.

— Ещё увидимся, — пропела Изольда Марковна, грациозно скользнула обратно в лимузин, и машина плавно уплыла прочь, оставив после себя лёгкий шлейф духов и ощущение, будто Иванушка только что увернулся от урагана.

Царевич выдохнул, прислонился к фонарному столбу и тихо простонал:

— Батюшка, ну за что мне это… Я хотел просто невесту по стреле найти, а тут меня чуть в «партнёры по жизни» не записали!

Конь подошёл, ткнулся носом ему в плечо — будто хотел сказать: «Я же предлагал домой поехать…» — а потом вдруг резко дёрнул ушами, скосил глаза на витрину магазина, где отражался весь этот городской блеск, и фыркнул так выразительно, что Иванушка не выдержал и хихикнул:

— Знаю, знаю… Ты думаешь: «В нашем царстве хоть и шумно на пирах, зато миллионерши в лимузинах не подкатывают».

Конь снова фыркнул — теперь уже с явным облегчением.

— Ладно, хватит стоять, — решительно встряхнулся Иванушка. — Стрела где-то тут. Значит, и невеста должна быть. Только пусть она будет… ну, обычная. Чтобы сарафан, косы, пироги печёт… И без визиток.

И он побрёл дальше по шумной улице, а конь шагал рядом, время от времени косясь по сторонам — на всякий случай, вдруг ещё какой лимузин притормозит. Но больше никто не предлагал Иванушке ни партнёрства, ни вилл, ни частных самолётов. И от этого ему стало чуть спокойнее — хотя мир вокруг по-прежнему оставался до обидного непонятным.

 
Глава четвёртая. Как Иванушка нашёл невесту — и понял, что смирение — это когда тебе сразу и честно говорят, где ты не прав
Иванушка брёл по жаре, ведя коня под уздцы, пока не упёрся в пёстрый ларёк, над которым сияла надпись «Пломбир». За прилавком сидела девица в белом чепчике, ловко орудуя железной ложкой, и взором своим сверлила толпу так, что даже мухи боялись садиться на её лоток.

— Послушай, девица, — начал Иван, картинно выставив ногу и пытаясь придать себе вид человека, который привык, чтобы перед ним расступались не только толпы, но и законы физики. — Не видала ли ты здесь стрелу царскую? Я, видишь ли, жених завидный, наследник престола…

Девчонка, не отрываясь от ковыряния в ледяной глыбе, смерила его взглядом, от которого у Ивана кафтан чуть не расстегнулся сам по себе.

— Слышь, «наследник», — звонко отрезала она, — ты коня своего от витрины убери, а то он мне сейчас всё оборудование обдышит. Стрелу он ищет! Тут вчера один такой же «эльф» пробегал, тоже палку искал. Если твоя — вон в урне валяется, я ею утром замок ковыряла, заел, зараза.

Иван поперхнулся красноречием.

— Да как ты смеешь! Я — Иван-царевич! У меня палата каменная, кони породистые…

— Ага, и корона, видать, мозг отдавила, — хмыкнула продавщица, протягивая стаканчик какому-то карапузу. — Палаты у него… А ипотека на палаты закрыта? А сантехника в профиле рабочая? Ты, Ваня, не петушись. У тебя вон на кафтане пятно от горчицы, а гонору — как у целого холдинга. Хочешь мороженое — плати, хочешь жениться — иди вон к памятнику, там голуби одинокие, они твои сказки оценят.

И тут Иван понял: пропал. Сердце ухнуло куда-то в сапоги. Вот она — та, что не будет в рот заглядывать и оды петь, а быстро объяснит, в какую сторону и с какой скоростью ему идти со своим эго.

— Как звать-то тебя, гроза пломбира? — смиренно спросил он.

— Алёна. И не надейся, Ванечка, на халявный рожок.

Конь тихо фыркнул, будто хотел сказать: «Наконец-то кто-то ставит этого героя на место. Хоть один нормальный человек в этом безумном мире».

Иванушка вдруг улыбнулся по-настоящему, широко, так, что даже веснушки на носу стали заметнее:

— Знаешь, а я ведь и правда царевич. И я не хвастаюсь. Просто… мир тут какой-то странный. А ты — настоящая.

— Странный мир, — согласилась она, вытирая руки о фартук. — Но я в нём работаю. Мороженое продаю, людей веселю, иногда ругаюсь, иногда помогаю. А царевичи тут редко заходят. Обычно все спешат, все в телефонах.

— Алёна… — прошептал он, будто пробуя имя на вкус. — Знаешь, я хочу, чтобы ты поехала со мной. В моё царство. Там терема расписные, пироги с капустой, хороводы по праздникам… и никто не будет говорить про «токсичные отношения» и «личные границы».

Алёна замерла, ложка повисла в воздухе. Потом она медленно поставила её на край тележки, упёрла руки в бока и посмотрела на Иванушку так, будто видела его насквозь:

— Послушай, царевич. Если ты думаешь, что я такая наивная, что брошу свою тележку, мороженое и всю эту суету, чтобы сидеть в тереме и вышивать полотенца, ожидая, пока ты на медведя пойдёшь — то ты ошибаешься. Я люблю мороженое. Люблю людей. Люблю, когда день проходит не зря. И если я куда-то поеду, то не потому, что «так надо», а потому, что сама так решила.

Иванушка даже попятился:

— Я не хотел… я просто…

— И ещё, — добавила она, чуть мягче, но всё равно твёрдо. — Если ты когда-нибудь скажешь «это не женское дело» или «ты слишком эмоциональная» — я тебе этот рожок на голову надену. И не в шутку. Понял?

— Понял, — прошептал Иванушка. И вдруг рассмеялся. — Знаешь, а мне это… нравится. Ты такая… настоящая. И не боишься ничего.

— Не боюсь, — кивнула Алёна. — Потому что знаю: если что — скажу как есть. И никто меня не сломает. Даже царевич с большой харизмой.

Конь тихо фыркнул, будто одобрял: «Наконец-то нормальная невеста. Не в лимузине, не с визитной карточкой, а с половником».

— Ладно, — сказала Алёна, подумав. — Давай так: если ты действительно царевич и у тебя там всё по-честному — я поеду. Но с одним условием: я возьму с собой тележку. И буду продавать мороженое. Хоть в тереме, хоть на пиру. Пусть все знают: я не просто невеста, я — Алёна, которая делает мир слаще. И если кто-то скажет, что это «не царское дело» — я ему лично объясню, что такое справедливость.

— Договорились! — воскликнул Иванушка, сияя. — И я… я буду тебе помогать! Буду рожки держать, ложки мыть…

— Только не вздумай командовать, — предупредила Алёна. — Я сама знаю, как мороженое делать. И как с царевичами разговаривать.

И вот они пошли по улице: Иванушка с сияющими глазами, Алёна с тележкой, а рядом гордо вышагивал конь, будто знал, что сейчас происходит что-то важное.

А потом случилось чудо — или магия, или просто очень удачный поворот судьбы. Алёна толкнула какую-то дверь в переулке (она сказала: «Тут короткий путь, я сто раз так ходила»), и они вдруг оказались не на шумной улице, а на опушке леса, знакомого Иванушке с детства. Солнце светило по-другому, птицы пели громче, а воздух пах не асфальтом, а хвоей и травой.

— Это… это мой лес! — воскликнул Иванушка. — Мы дома!

— Ну, почти, — усмехнулась Алёна, оглядываясь. — Тележки была но вся покорёженная. Но ничего, придумаем.

Когда они вышли на дорогу, ведущую к царскому дворцу, навстречу им выбежал гонец. Красный, запыхавшийся, с расстёгнутым камзолом и съехавшей набок собольей шапкой, он напоминал человека, который только что лично убегал от инфаркта.

— Царевич! Живой?! — просипел он, хватаясь за сердце. — Царь уже третий указ пишет: мол, если не вернётся — объявим, что ты уехал в долгосрочную ретрит-поездку познавать дзен под капельницами! А то стыдно перед соседями: царевич пропал, а мы молчим, как будто у нас тайный сговор с Кощеем по выводу активов в офшор!

— Я не пропал! — гордо заявил Иванушка, выпячивая грудь колесом так, что кафтан затрещал по швам. — Я невесту искал! И нашёл самую лучшую! Настоящую!

Гонец перевёл взгляд с сияющего Ивана на Алёну. Посмотрел на её простую футболку, заляпанный ягодным джемом фартук, туго заплетённую косу. Потом его глаза остекленели, забегали вправо-влево, словно сканируя базу данных, и вдруг лицо гонца озарилось священным ужасом узнавания. Он рухнул на одно колено, но позу выбрал какую-то странную, телевизионную — чуть боком, чтобы смотреться выгоднее в кадре. Сложил руки лодочкой у груди и выдохнул благоговейно:

— Господи… Простите, госпожа… Я вас сразу узнал! Вы же из «Кровавого акселератора»! Из финала третьего сезона!

Алёна приподняла бровь:

— Чего?

— Ну как же! — затараторил гонец, боясь, что видение исчезнет. — Проект «Выжми конкурента», где вы этого лысого олигарха… простите, инвестора… публично раздели до трусов прямо на совете директоров! За неправильный аудит кассового разрыва! Фраза ещё была крылатая: «Ваши активы токсичны, Аркадий, идите плакать в кэш!» Мы всей приказной палатой смотрели: — «Волшебное зеркало и видели что творится там у вас за тридевять земель. И яблочко крутили, а на блюдечке разворачивались картинки» ваших битв».

Подрядные плотники ставки делали! У вас там ещё коронная фраза есть про EBITDA…(EBITDA — прибыль до вычета процентов по кредитам)
— Мальчик, — мягко перебила Алёна, протирая тряпкой бок тележки. — Успокойся. Я не бизнес-леди. Я мороженое продаю. Моя маржа зависит от погоды, а не от курса биткоина.

Но гонец её уже не слышал. Он смотрел на неё глазами фаната, встретившего рок-звезду в овощном отделе.

— Не скромничайте! — зашептал он восторженно. — Это гениальный пиар-ход! Скромная уличная торговля — это же уровень бог! Прямо Стив Джобс в гараже, только вкуснее! Ваше величество! — внезапно обернулся он к царю, совершенно забыв о субординации. — Сын вам не просто невесту привёз! Он привёз легенду венчурного капитализма! Женщину-самородка! Она сейчас наверняка предложит нам агрессивный выкуп контрольного пакета акций нашего царства через дружественное поглощение!

Из тронного зала послышался звук падающей державки. Царь Борис Всеволодович стоял, вцепившись в резные подлокотники, и медленно багровел.

— Какое поглощение? — прохрипел царь. — Какое царство? Ваня, она хоть девица или тоже серийный предприниматель со стажем?

— Батюшка, я невесту привёл! — воскликнул Иванушка, ничего не понимая, но радуясь поддержке. — Вот она! Алёна!

Царь перевёл взгляд на Алёну. На её уверенную улыбку. На фартук, который она даже не подумала снять. И снова посмотрел на гонца.

— Так, — сказал царь очень тихо. — Приказную палату ко мне. Срочно. И главного казначея. Если она действительно из этих… из эффективных менеджеров… надо срочно бюджет пересматривать. Пока она наши золотовалютные резервы в вафельные стаканчики не переложила.

Алёна вздохнула, открыла крышку тележки и достала два рожка.

— Так, государевы люди. Экстренное совещание переносится на свежий воздух. Держите. Крем-брюле. Без глютена. Расслабляет лицевые мышцы, снимает спазм недоверия.

Она протянула один рожок царю. Тот машинально взял, лизнул, и его плечи впервые за неделю опустились.

— Знаешь, сын, — пробормотал царь Борис, облизывая ложку. — Я думал, тебе нужна такая жена, чтобы тебя в узде держала. Стерва породистая, чтоб кровь голубая и характер как у налогового инспектора. А тут… Тут генеральный прокурор какой-то в фартуке. Она ж меня сейчас аудировать начнёт.

— Именно, — кивнула Алёна. — Начну. Вижу неоптимизированные расходы на содержание гусляров. Зачем вам три ансамбля народных инструментов, если можно одного диджея поставить? Бит современный, народу нравится, аренда колонок дешевле.

— И знаешь что, — добавил царь, слизывая каплю карамели с пальца. — Мне это… нравится. Пусть будет. Только… может, фартук всё-таки снимешь на свадьбе? Бояре не поймут, скажут — рейдерский захват дворца начался прямо со входа.

— Нет, — покачала головой Алёна. — На свадьбе я буду в фартуке. Чтобы все знали: я не просто трофейная невеста вашего сыночка-богатыря. Я — Алёна. Генеральный директор предприятия общественного питания. И если кто-то из бояр опять попробует списать деньги на «закупку ладана для импортозамещения», а сам купит себе новый терем в Ницце — я ему этот рожок вставлю туда, где финансовый отчёт сходиться перестанет.

И тут конь подошёл, ткнулся носом в карман Алёниного фартука, учуяв запах ванили, и тихо фыркнул. Но теперь это звучало не как одобрение, а как уважительное: «Опа. Кажется, батюшкина финансовая проверка наконец-то пришла».

Свадьба была шумной, весёлой и совсем не такой, как планировал царский церемониймейстер. Алёна стояла рядом с Иванушкой, в том же фартуке поверх свадебного платья, и время от времени отходила к тележке (которую каким-то чудом провезли через портал таможенники) и раздавала гостям эскимо.

А когда главный казначей попытался шепнуть другому боярину: «Ну что это за царица — с лотком наперевес, никакого византийского протокола! Профанация бюджета!», Алёна услышала. Она подошла, спокойно посмотрела на него снизу вверх и протянула рожок:

— А ты попробуй. Фисташковое. Говорят, стимулирует выработку серотонина и желание сдать годовую декларацию без ошибок. Сахар делает людей добрее, а честных налогоплательщиков — богаче.

Боярин побледнел, покраснел, взял рожок и съел. И правда стал добрее. По крайней мере, перестал прятать пергамент с левыми доходами за пазуху.

А Иванушка смотрел на свою невесту, улыбался и думал: «Вот она. Настоящая. Не из приложения, не из лимузина. Просто Алёна. И с ней я точно не пропаду. Казна всегда будет полна, а враги — финансово дезориентированы. А если и пропаду — она меня быстро найдёт. Проведёт служебную проверку и скажет всё, что думает. Прямо в корону».

Конь фыркнул рядом, слизывая каплю клубничного сиропа с собственного носа, и подумал лошадиной мудростью: «С такой не забалуешь. Налоговую декларацию теперь придётся сдавать вовремя. Зато овёс всегда будет первой свежести, а бухгалтерия перейдёт на белую схему».