То, что она видела

Она называла это демоном. Не ругалась. Не проклинала. Просто смотрела на меня — и говорила: в тебе живёт демон. Я смеялся. Отмахивался. Думал: красивое слово. Драма. Она любит драму. А я — просто пью. Просто устаю. Просто срываюсь. При чём тут демон?

А он был. Я знаю теперь. Он не приходил извне. Не стучал в дверь. Не являлся в полночь. Он жил во мне. Тихо. Терпеливо. Как зверь, который знает: хозяин сам придёт. Сам нальёт. Сам откроет клетку. И он ждал. Годами. Каждый раз, когда я брал бутылку — я кормил его. Каждый раз, когда врал — поил. Каждый раз, когда уходил в запой — давал ему силы. Он рос. Наливался. Крепчал. А я — слабел. И не замечал. Думал: это я. Думал: это мой характер. Думал: я такой. А это был он. Демон. Которого она видела. Которого она боялась. Не за себя. За меня.

Она ушла. Не потому что разлюбила. А потому что устала смотреть, как он меня ест. Как я отдаю ему себя. Кусок за куском. День за днём. Запой за запое. Она не могла больше. Не потому что слабая. А потому что сильная. И знала: если останется — он сожрёт и её. Она выбрала — жить. И ушла. Я не виню. Я понимаю. Теперь — понимаю.

А потом была ночь. Та самая. Не одна. Две. Я не буду описывать, что видел. Ты знаешь. Все знают. Но тогда я впервые — не отвёл взгляд. Не убежал. Не налил. Я лежал. И смотрел ему в лицо. И он смотрел на меня. И я понял: это не бесы. Не голоса. Не психоз. Это — он. Демон. Которого она видела. Который ждал. Который пришёл за мной. Окончательно.

И я сделал то, чего не делал никогда. Я не стал с ним бороться. Не стал кричать. Не стал гнать. Я просто — перестал его кормить. В ту ночь я не дал ему ни капли. Ни внимания. Ни страха. Ни себя. Я читал. Молился. Держался. Не за него. За себя. И он — отступил. Не потому что я его победил. А потому что он — голодный. Без корма — слабый. Без меня — никто.

С тех пор я не кормлю его. Каждый день. Каждое утро. Каждый вечер. Не наливаю. Не вру. Не убегаю. Не отдаю внимание. Он всё ещё во мне. Он не умер. Он ждёт. Он всегда будет ждать. Но теперь — он на цепи. Цепь — моя трезвость. Мой сон. Моя работа. Моя молитва. Моё дело. Моя жизнь. Он дёргает. Иногда — сильно. Иногда — так, что кажется: вот-вот вырвется. Но я знаю: пока я не даю ему еды — он не вырвется. Никогда.

Она была права. Демон был. Демон есть. Но она не знала одного: я — сильнее. Не потому что герой. А потому что перестал быть его кормильцем. Я — не его дом. Я — его тюрьма. И я не открою дверь. Никогда.

Спасибо ей. За то, что видела. За то, что говорила. За то, что не молчала. За то, что любила — даже с ним. Даже рядом. Даже когда он забирал меня. Она видела меня настоящего. Под ним. И, может быть, где-то там, в глубине, — всё ещё видит. Не демона. Меня. Трезвого. Живого. Своего. Я иду к нему. К себе. Каждый день. Шаг за шагом. И однажды — дойду. И тогда — если она захочет — она увидит: демон не убит. Не изгнан. Он — на цепи. Навсегда.