Годовщина приезда в Америку

У меня сегодня замечательный юбилей. 30 лет тому назад, 16 сентября 1996 года мы с сыном приземлились в Нью-Йорке. Ехала я сюда с огромным желанием и большими надеждами, хотя что греха таить, с вполне привычными для многих моих бывших соотечественников анти-американскими стереотипами. Америка, дескать, бездуховное царство наживы, не очень привлекательное для высокодуховных существ, которым чужд дух стяжательства. Но сразу по приезде я была охвачена эйфорией влюбленности в этот город, особенно в Манхэттен. Нью-Йорк заражал энергией, как будто ты выпил 5 чашек кофе. Эйфория, правда, вскоре схлынула, начались суровые будни, борьба за существование, учеба, подработки, поиски настоящей работы, опять учеба без отрыва от работы. Все эмигранты из бывшего СССР становились тогда программистами, а я, не изменяя своему первоначальному образованию, стала школьной учительницей. Не скажу, что все мне нравилось в американской школе, но зарплата нравилась. А вообще, мне казалось, что эта страна всегда вознаграждает за любое усилие и отвечает на мою влюбленность взаимностью. Ни разу в эти первые годы, наверно из-за занятости, у меня не возникло никакой тоски по родине или желания вернуться туда. Кто я там была? Какой-то никому не нужный филолог-русист в Литве, с нищенской зарплатой и без каких-либо перспектив. А здесь в Америке оказалось, что образование ценится, и утраченное чувство собственного достоинства можно вернуть.
       Ностальгия  к Литве у меня вспыхнула после первой поездки туда году в 2003. Это была скорее вторая влюбленность, чем ностальгия. Она возникла на радостной ноте встречи с друзьями и родственниками, на  очевидных переменах к лучшему в независимой Литве и моем родном Вильнюсе. Правда, в соседней России уже правил Путин, посадил Ходорковского, восстановил советский гимн. Но тогда никого это особенно не волновало. После поездки в Вильнюс вернулось желание писать стихи и вообще писать. Радостная волна принесла вдохновение.
       Моя вторая и последняя поездка в Литву была в 2008 году и совпала с короткой, но зловещей войной в Грузии. Я запомнила очень хорошо, как эта война сразу политически разделила моих знакомых на два лагеря. Русскоязычные оказались на стороне России, что меня коробило, а литовцы на стороне Грузии. Еще запомнился разговор с одной приятельницей, еврейкой, которой очень хотелось услышать, что мне плохо в Америке. Но она этого не услышала и была явно недовольна. Она рассказывала, что сама съездила в разведку в Израиль, и ей определенно там не понравилось, и что если б ей пришлось эмигрировать, то она бы не поехала ни в Израиль, ни тем более в Америку, а только в Россию. Флаг в руки, как говорится. В связи с этим всплыл из памяти еще один примечательный разговор с москвичкой, с которой я познакомилась в поездке по Испании. Женщина, весьма гордая собой и тем, что работает в американской фирме в Москве, говорила: зачем, мол, эта жалкая, провинциальная Литва отделялась, и за каким чохом я поехала в Америку. Лучше бы поехала к ним, в Россию. М-да, после всех этих дебильных разговоров я поняла, что от пронизанных русским шовинизмом людей лучше держаться подальше, желательно за океаном. Кстати, я всегда была за независимую Литву. Но, конечно, в 90-х после развала Союза, со всеми шоковыми терапиями ничего хорошего в Литве не было, впрочем, как и везде на постсоветском пространстве. Одним словом, в этом пространстве до сих пор переживают травму распада и фантомные боли, наверное.
         Однако, я же об Америке, о жизни здесь. Благодарна этой стране за очень многое, особенно сейчас за то, что заботится о моей больной маме. Еще благодарю за уверенность в завтрашнем дне. Манхэттен за театры, концертные залы, бродвейские шоу, музеи, балеты и выставки.  Бруклин за то, что преобразился в лучшую сторону. За парки, природу, океан. За теплую осень. За возможность путешествовать. За то, что иногда могу почитать свои  стихи на русском языке перед русскоязычной публикой, которой здесь в Нью-Йорке гораздо больше, чем в той же Литве.  Увы, есть и перемены к худшему. Но не буду сейчас о них. Совсем недавно познакомилась с одной еврейской немолодой парой из Чикаго. Это было в Трире, родине Карла Маркса. Они чрезвычайно возбудились, увидев его памятник и узнав, что он был внуком раввина и известным немецким философом. Пара с восторгом фотографировала памятник Маркса и удивлялась, почему не фотографирую его я. Я сказала, что видела десятки его памятников и сотни портретов, поскольку выросла в Советском Союзе, и все они набили мне оскомину. Не стала я объяснять этим наивным людям, что Маркс был по сути антисемитом, а вся его философия привела к революциям и ужасным экспериментам по преобразованию общественного строя. Однако простодушные американцы относились с трепетом к этому имени. Неужели марксизм возобладает и здесь, почему он так популярен? Не хочется об этом думать. А вдруг вся моя уверенность в завтрашнем дне лишь иллюзия в этой стране непуганых идиотов, как грубо, но справедливо говорил Виктор Топаллер.