Анатолий Калмыков

СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ!

Анатолий Дмитриевич Калмыков (17.07.45 - 15.09.26)
(литературный псевдоним - Евгений Миусов), 25 лет руководил Таганрогским литературным объединением «Чайка»

Автобиография
Коротко о себе

Калмыков Анатолий Дмитриевич. Родился 17 июля 1945 года в селе Никольское Неклиновского района Ростовской области. В 1956 году семья переехала в Таганрог, где я продолжил учёбу сначала в школе №26, в школе №7, а затем в машиностроительном техникуме.
С 1965 по 1968 годы служба в армии, периодические публикации в армейских газетах.
С 1970 по 1977 годы – учёба в Московском Литературном институте (семинары Владимира Гусева, Роберта Рождественского, Владимира Цыбина). В 1974 году известный пушкинист Михаил Павлович Ерёмин знакомит меня с поэтом Юрием Поликарповичем Кузнецовым. Лучшие в жизни моменты – беседы с Мастером и М.П.Ерёминым.
1977 год – чей-то донос в КГБ, обыск, изъятие подпольных книг Солженицына.
Работа слесарем, кочегаром, монтажником.
Рекомендованная В.Цыбиным и Е.Винокуровым к изданию рукопись стихов «зарублена».
1994 год – работа журналистом в областной газете «Приазовский край».
С 1995 – работа журналистом в газете «Таганрогская правда», руководство литобъединением «Чайка».
2005 – издание сборника стихов «За мгновенье до скорости света».
Походы в горы – лучший отдых, а путешествия под парусами в юности – лучшие впечатления (в сборнике «Под парусом «Тучки»).
Лучше гор может быть только море!!! Всё!!!


Евгений Миусов

* * *
Белый пух тополей,
Белый дым угасанья -
Отцветающих дней,
Остывающих ласк...
Остаются следы
Осторожных твоих прикасаний -
То морщинкой у глаз,
То щеминкою в сердце моем.

* * *
По богудонским улочкам горбатым,
Ты помнишь, как бродили мы когда-то?
Там к шуму волн прислушивались хаты,
В окошко слуховое бил прибой.

И глухо море в мол бетонный билось,
Как будто говоря: чтоб ни случилось,
Куда бы ни забросила судьба –
Не забывайте море никогда!

И в том краю, куда судьба забросила,
Всплывала мысль – незваная, непрошенная –
Хотя бы раз пройтись нам, как когда-то,
По богудонским улочкам горбатым.

* * *
На Собачеевке загавкали собаки,
На Богудонии проснулася родня,
На Касперовке ночью были драки,
Но я клянусь – там не было меня.

От « сквозняка» мы с Ленкой сквозанули,
По «каменке» сбежали до «Крючка»:
В яхт-клубе мы за полночь искупнулись,
А целовались в сквере у Петра.

Погодочка что надо в Таганроге,
Гуляйте, мои милые кенты,
Но только успевайте «делать ноги»,
Когда «на хвост» наедут вам менты.

* * *
Бьют полночь. А ребенок за стеной
И ветер с моря – в безутешном плаче.
Листаю Бродского. И холод ледяной
В стыд нежности, поеживаясь, прячу.

Бродячий айсберг скользкого ума,
В глубинах слов – искусные кристаллы.
Бог умер. И кладбищенская тьма
Затмила звезды и над миром встала.

Зачем же ты, безжалостная Русь,
Купель с детьми по свету расплескала?
В его стихах была такая грусть,
А после стала холодней металла.

Да. Многим жизнь не донесла тепла,
Но ведь всегда хоть что-то утепляло:
Поэты русские, в земле родных тела
Да влага горькая нам боли утоляла.

Ночь. Ветер. А ребенок за стеной
Уже не плачет. Я его не слышу.
Тень Бродского застыла за спиной,
А ветер с моря просится под крышу.

ПРОХОЖИЙ

Задумался, смотрел куда-то вдаль,
Над прошлым, как над пропастью, повиснув,
Его мне почему-то стало жаль,
А, может, это осень в желтых листьях...
Спускалась ночь на серое пальто.
В отчаянной тоске по бездорожью
На улицы, одетые в бетон,
Накрапывал осенний мелкий дождик.
Откуда он? Куда пойдет потом
Сквозь спешку суетящегося века?
По улицам течет людской поток,
И в нем уже не видно человека.

НА ПЕРЕКРЕСТКЕ

Там вон, за аркой ворот,
В сером колодце двора,
Жил разудалый народ -
Розовых лет детвора.
Птицы взлетали с ветвей,
Падали листья в закат
И твоих глаз... нет - очей! -
Рухнул на нас звездопад.
Кто не сгорал со стыда
С первым букетом в руке...
Лужи замерзшей слюда
Помнит о том далеке.

АДЕЛИ

Свет Луны в пустынной улице
Я люблю.
Чья-то тень за мной сутулится
Во хмелю.
То ли лунный лик вращается
То ли я...
Все за полночь
возвращается
На круги своя.
На крылечке пес зевающий,
Рядом кот,
Вижу взгляд твой осуждающий.
Сжатый рот.
Нет! Не надо! Помолчим еще...
Помолчим.
Под Луной в пустынной улице
Постоим.

МОТОЦИКЛИСТ

На отдых ладились дворы,
В карнизах голуби лепились,
Звенели в листьях комары
И долго в паутинах бились.
Сквозь первый соловьиный свист,
Вдоль по шоссе, что шло к закату,
Ночь обгонял мотоциклист,
И в воздух ввинчивались скаты.
Срывались вихри за спиной,
Вздувался мех на куртке рыжей,
Мгновенья вечности самой
Как будто становились ближе.
Скорей! Скорей! Еще скорей -
Мгновеньем взлета насладиться!
Не смог бы без тебя сгореть
Закат над западной границей.
С гулянья утром парни шли,
И продолжая веселиться,
Пинали серый, весь в пыли,
Разбитый шлем мотоциклиста.

СЛОВА

Бывает так: куда-нибудь спешишь,
Летят тебе навстречу, словно птицы,
Ничем не примечательные лица,
Как с ветром проносящиеся листья,
И ты, гонимый ветром, вдаль летишь...
Но вдруг из гула, ропота людского
Незначащее выкатится слово.
И может быть, не сразу сам заметишь,
Как отмахнешься, будто бы ответишь.
А там другое с чьих-то губ сорвется,
Толкнешь его, оно опять вернется,
Зачем оно, никто не разберется,
Глядишь вокруг, никто не обернется.
И вот уже средь гула ты стоишь,
И пусть тебя со всех сторон толкают -
Ты в сотнях глаз плывешь, не утопая,
И сам из слов и взглядов состоишь...
И нет уже подобья листьев, птиц, -
Есть океан, которому нет меры,
Волнуемый в волнах надежды, веры,
Есть эта жизнь, которой нет границ.


"... И мимо вечного ночлега дорога сельская лежит".

(А. Пушкин)

Упокоимся мы... Круг за кругом
Волны Млечную пыль всколыхнут,
В чьем-то мире, неведомым лугом
Пронесутся и в травах уснут.

Кто-то дальний, гуляя под вечер
В то мгновенье подруге шепнет:
"Это ветер, любимая, ветер..."
Отвернется и тихо вздохнет.

И подумает, в звездные дали
Глянув пристальней и обомлев:
Это ж люди сейчас пролетали,
Я узнал их прощальный напев.

РЫБАК
В. Алексееву

Как будто бы главное в том,
Чтоб выудить горстку рыбешек...
Готовится. Знает весь дом -
От деток сопливых до кошек.
Задолго встает до зари,
Глядит на погоду нахмурясь,
Чему-то волнуется, курит,
На кухне окно отворив.
Потом, с рюкзаком на спине,
В болотных больших сапожищах -
Огромная тень на стене,
Да вровень и сам мужичище.
Идет. Крутолоб, круглоплеч -
У вдовушек - в зыбь занавески,
В ручище блестят, будто меч:
Две удочки, смотанных леской.
Сидит у туманной воды,
Забыв, что всё нету поклева,
А солнце из алой волны
Волшебной всплывет подковой.

Ответ
В. Казанцеву

Пью с полночными снегами.
Грусть, мой друг, все та же грусть.
Выйду в сад, а под ногами -
Черных веток мерзлый хруст.

В диком пьяном урагане
Без следа я растворюсь.
Слышишь - стонет под снегами -
Русь, мой друг, все та же Русь...

Все гнетет родную землю,
Груз, мой друг, все тот же груз...
В хриплом сумраке похмелья,
В кружевах снегов
Миус...

* * *

Я долго шел. Молчат пустыни лет
О миражах - моленьях жажды долгой.
Из сумерек я выбрался в рассвет,
Пролившийся над матушкою-Волгой.

И вдруг открылось на юру крутом:
Мерцали цепенеющие волны,
И ничего не ведали о том -
В какую даль бредут они безмолвно.

Благословен неповторимый путь -
Бурлить, как море, и вот так смириться.
Я долго шел. Мой след когда-нибудь
Еще кому-то может пригодиться.

РАЗМЫШЛЕНИЯ В ЯЛТЕ

А.П. Чехову

Открыты в словах сокровенные тайные смыслы,
Для публики пестрой придуман простецкий сюжет...
Как Лика смеялась... Как он тогда вовремя скрылся.
Задумалась Ольга. А он усмехнулся в ответ.

Что женщины любят, всего лишь искусно играя,
Он знает давно. И подыгрывать скучно уже.
Кружат над свечой мотыльки и сгорают, сгорают,
Ему сорок лет, а сколько прохлады в душе.

А может, есть та, что все женские хитрости бросит
И в Ялту примчится, чтоб жаром искусства дышать...
Но он не попросит. Он рабства ни в ком не выносит,
И надо успеть еще раз об этом сказать.

"... Но гражданином быть обязан"

Н. НЕКРАСОВ

Лишь мниться вам может -
Найти по прошествии лет...
Ничто не поможет -
Ни слово, ни звук и ни цвет.

Надежды? Убийцы!
А жажда познанья - тщета.
Весомы частицы?
Но масса всего - пустота.

К туманностям кроя;
Слепые потеют след в след.
Дорогой прямою?
Где не искривляется свет...

Мне б вместе, чтоб разом
Со всеми по мнимой прямой,
Но проблеском - разум –
В кромешной пустыне ночной.

* * *
Клочья дыма к земле припадают,
Птицы черные молча парят,
Фонари в переулках горят,
Над железобетонным - светает.

Вдохновенья дурман прогоня,
Проходных заскрипели ворота/ -
Триста метров под грай воронья
И под скрежеты кранов - в работу.

Может, Господи, это твой дар/ -
Искупление за празднословье -
В жар и грохот, в удушливый пар,
Чтоб из этого ада… с Любовью?

Дай же сил сквозь цементную пыль
Разглядеть светозарное Слово...
Плит бетонных стотонная быль
Застит солнце закатное снова.

Дай, чтоб город построили мы,
Где б не знали ни зла, ни страданья,
Чтобы праведной силы умы
Нас вели к Твоему осознанью.

Добреду до общаги едва,
Доберусь до холодного душа,
Отдохну. И с полуночи в душу
Заструятся простые слова.

Град Божественный сбудется, встанет,
Я тяжелой рукою пишу:
«Мы - росинки на теплом бетоне,
В каждой капле Вселенная тонет..

* * *
Если б не желтые листья
Ветром гонимые прочь,
Если б не черные птицы,
Падая в осень, в ночь,

Если б не грустные лица
Невиноватых детей,
Я бы сумел приучиться
К сонмищу «светлых» идей.

Если б в ночи не светилась
Над Вифлеемом звезда,
Если б года не копилась
Горькая эта слеза,

Если б я к миру по-свойски,
А не - в предел...
Я бы сумел.