Рыбацкие байки. Щука

Сидим мы на берегу нашей Большухи с шурином Валерием. Большуха — это местное название речки, а на карте её можно найти как Большая речка. Громкое название, конечно, для неё; можно сказать, одно название и осталось от былой реки. Сидим, пялимся на поплавки, курим и философствуем. Обо всём поговорили: и о политике, и об образовании, и о медицине. Шурин вердикт вынес: «Все врут и продаются. Врут, чтобы продаться дороже. Вот только и можно довериться, что природе. Сидим мы сейчас здесь, на бережку, ветерок нас обдувает, солнышко светит, небо голубое, листва зелёная, речушка «шух-шух» по песочку легонько плещется. Это и есть правда! Видишь, слышишь, чувствуешь! И слов не надо никаких, и мысли-то в голове не тревожные такие, вроде их и нет».

Не клюёт сегодня. Блесну уже покидали, прошли по реке километра три. Пусто. Хищника нет. Виной тому жаркое лето. Вода в реке прогрелась до температуры парного молока, в такой воде щука вялая и нежоркая. Знали ведь это, но всё равно пошли со спиннингом. А вдруг! Но «а вдруг» не случилось. Ещё с нами увязался внук Валерия — Сашка, белобрысый веснушчатый пацан лет одиннадцати. Он устал брести по воде, по кустам без тропинки идти ещё хуже, галдеть стал: «Скучно, устал!» Что оставалось делать? Делать из спиннингов поплавочные удочки и вспоминать былую рыбалку.

Первым сказал: «А помнишь?» — Валерий: «А помнишь, как лет пятнадцать назад километров по двадцать, а то и больше, бывало, проходили? То по воде бредёшь, то по кустам лезешь. Как попадёшь в шиповник — всё! Весь обдирешься. Назад эти же километры по дороге шли к машине, да ещё щук тащили. Килограммов двадцать, поди, бывало».

Я кивнул утвердительно: «Всяко было, и больше бывало, но без улова никогда не возвращались. Щукой морозилка была забита. На фарш крутили, котлеты жарили, коптили. Копчёная щука — классная! Хватит тебе столько курить! Бросай!»

— Вот бросил, — сказал шурин, стрельнув пальцем окурок в воду. — Стаж уже больше пятидесяти лет. Нет, не брошу, — достал новую сигарету. — Такую рыбалку! Скучно! Ох и хитрая же эта рыба — щука. Игривая! И не знаешь, что там у неё в голове происходит. А если голодная, то как схватит и потащила, извивается, свечки выписывает — аж в жар бросит. Помнишь, как одна нас провела на Тройчатке?

Я помнил, поэтому только и сказал: «Ага!»

— Дед, расскажи! Я-то не знаю, — загалдел Сашка.

— Это мы с дедом Женей лет десять назад блеснить ездили, подальше этого. Хорошо поймали, домой уже собирались. Решили прокидать омуток: «Всё, — говорим, — последний!» А она, щука, значит, хорошая, килограмма на три-четыре, как метнулась из-под коряги. Но не взяла. Не позарилась ни на мою блесну, ни на блесну деда Жени. Кидали, кидали — нет, и всё тут. Мы пескаря поймали, нацепили как живца — и в реку, ей под нос. Сами сидим, вот так же курим. Выкурили по сигарете — не берёт. Надоело нам. Я этого живца снимаю и в реку бросаю. Она — цап его и проглотила! Ха-ха-за! Двух мужиков провела. Интеллект!

Я подтвердил, что щука — рыба особая: «Если жор на неё нападает, особенно когда вода остывает в осенние холода, хватает всё, что движется. В детстве ещё было: в желудке щуки утёнка нашли. А помнишь, я поймал на пять килограммов щучину? В ней карасик граммов на триста был, ещё не переваренный, а она на блесну позарилась. Жадность её сгубила».

Тут я недавно на Оби рыбачил, на остров на резиновой лодке плавал. Там сейчас почти везде мель, но где течение — там ямка. На фидер мирную рыбу ловил: лещей, язей несколько поймал. Сначала всё спиннингом прокидал — нет хищника. Тут вывожу фидер, на крючке фанерка болтается, совсем мелкий лещонок, а за ней какой-то листок тащится. Пригляделся — это щука, да хорошая. Проводила фанерку до отмели и в глубину ушла. Так есть, значит, она! Я опять за спиннинг. Нет, не взяла. На следующий день тоже выходной был, я опять на остров переплыл. Щуку ту хотел поймать. И живца ей приготовил, жерличку поставил, и насадок пять на спиннинге сменил. Пусто. А тут и мирная рыба не ловится. Совсем поклёвки нет. Выкручиваю, а все крючки с поводком откусаны. Ах ты! Понятно, кто это сделал. Я цепляю новый поводок, крючки, червей, каши в кормушку, забрасываю. И что? Та же картина — всё откусила. Я третий раз всё перевязал, закинул. Она и третий раз всё отчикала. Что она, на червячков позарилась? Или скажет: «Это моё стадо, я его пасу». Вообще рыбалку мне испортила. Больше привязывать было нечего.

Валерка закричал:
— Ооо! Клюёт у тебя! Подсекай!

Я дёрнул. Вот она, как есть, щучка, нынешняя, карандашик такой.

Сашка взмолился:
— Дед Жень, отпусти её!
— Да отпущу, отпущу, зачем безобразничать-то. Дурочка, червячков тебе захотелось? Плыви! Расти! Может, ещё встретимся!