ОДИН

Над белым склоном древнего хребта,
Где ветер бьёт упрямую скалу,
Владыка зрит, как млечная черта
Пронзает взглядом вековую мглу.

Один лишь глаз устремлён в зенит,
Второй отдал он бездне за секрет.
Сквозь толщу лет он прошлое хранит,
И видит завтрашний, седой рассвет.

Два мудрых ворона на плечи к нему
Садятся тихо, облетев весь свет.
Они приносят Память, Мысль и Тьму,
И для Отца богов преград уж нет.

У ног его притихли два волка,
А верный Гунгнир грозен и тяжёл.
И руны чертит мудрая рука,
Чтоб каждый смертный истину обрёл.

Он девять дней висел вниз головой,
Прибитый к древу праведным копьём.
Чтоб этот свиток, сложный и живой,
Зажёг сердца пророческим огнём.

Он знает: скоро вспыхнет Рагнарёк,
Вскипит вода и содрогнётся высь.
Но бог спокоен — наступает срок,
Где нити судеб намертво сплелись.

Он восседает в золотом холсте,
Встречая утро посреди снегов.
Великий странник в вечной мерзлоте,
Отец и вождь языческих богов.

А шквал над севером поёт навзрыд,
И эхо скачет вдоль крутых морей.
То грозный Один в тишине скорбит
О судьбах царств и доле королей.