Неистовая глициния

А я думала о тебе в последнее время,
когда густой как клей рассвет
под монотонный стук воды океана, вздыбливающегося блестящими грядами
убаюкивал меня, полируя на дне губчато-ноздреватую пемзу.
Мне очень понравилось твое стихотворение,
оно интимное, как рокот двигателя, перебивающегося всхлипами
со штормом, который бывает иноземным,
я чувствовала журчание твоих артерий, по которым плыли лейкоциты как жемчуг.
Растереть между пальцев пемзу со скрипами,
глыбами такая лежит на дне,
как будто собственную память с утонувшими лицами, дагерротипами.
Незаменимых людей нет,
есть не заманимые никакими уговорами, никакими средствами, никакими посулами,
даже обещая изысканное угощение, ведь прикладывая к уху морскую раковину
не услышишь тех слов, что ты шепчешь мне в утешение,
когда мне грустно,
но давай не будем о грустном,
я просто разнервничалась, а твои стихи вызвали у меня полнейшее ослепление.
Как будто мы встретились с тобой в первый раз,
и я смущаюсь, потому что ты мне очень нравишься,
и мы вцепились друг в друга как лемуры
в эвкалиптовую ветку,
разделенные акваторией, или это были другие звери, коалы, для биологической точности,
я тебе говорю: «Где ты был так долго, любимый?»,
а ты говоришь: «Давай поженимся?»,
после того, как мы бежали по коридору придерживая листочки или полотенца
с величайшими потенциалами вставшими металлами,
после очередного штормового наводнения.
А неистовая глициния гостиничных стен поднимала подсвечники благословляя 
наше близкое соприкосновение,
телесное, наделенное дикой силой любви,
и осыпала выщербленную мозаику у наших ног лепестками,
как будто венчались не мы, а два кораблекрушения, выброшенные одной и той же волной
невидимой никем, но для преувеличения
я скажу, что меломанов настигла следующая жизнь, в которой твои руки доставляют сладкое мучение,
а мои стоны свидетельствуют о том, что вечное растение достигает удовлетворения.