Соседи. Вселенная на первом этаже...

           Я стою в очереди далеко от окошка выдачи. Вечер, аптека на первом этаже нашей обычной жилой многоэтажки. Люди заскакивают сюда после работы, уставшие, навьюченные сумками, и каждый приносит с собой ворох житейских драм. Просто так стоять скучно и я наблюдаю... Ну привычка у меня такая...
           За прилавком, как на капитанском мостике, высится бессменная Аптекарь. Она работает здесь уже лет десять, поэтому анатомию, хронические болячки и семейные тайны нашего дома знает лучше, чем любой участковый терапевт. Она улыбается всем вежливо, профессионально. Но я стою сзади, внимательно наблюдаю за процессом, и мне кажется, что я буквально "подслушиваю" её параллельный, внутренний монолог. Я прямо вижу, как её истинные мысли бегущей строкой отражаются на стёклах её строгих очков...

           К окошку подплывает дама в меховом жилете, пахнущая дорогими духами. Она протягивает экран смартфона:
          - Мне вот это. Тут блогер в сети сказала, что это очищает карму, печень и омолаживает на десять лет.
           Аптекарша смотрит на экран, потом на даму. Вслух она говорит:   
          - Пожалуйста, с вас три тысячи рублей. А про себя, я уверена, думает:
          - Господи, карму ей очистить... Ты бы, милая, пельмени на ночь есть перестала, вот и печень бы очистилась. Омолаживает оно... На десять лет тебя омолодит только паспортный стол, если опечатку в дате рождения сделает. Ну ладно, покупай свой мел в красивой баночке. Вреда не будет, а плацебо - великая вещь, особенно когда за него отдаёшь половину зарплаты.

           Даму сменяет мужчина лет сорока пяти. Вид у него такой, будто он выжил в авиакатастрофе, но ненадолго. В руке он судорожно сжимает телефон, откуда доносится строгий женский голос: "...и без капель не возвращайся!". Мужчина смотрит на аптекаршу глазами раненого оленя:
          - Мне... это... жена написала. У меня, кажется, температура 37,2. И горло... скребёт. Я умираю?
           Аптекарша выдаёт ему градусник, спрей и парацетамол. А её внутренний голос в этот момент явно вздыхает:
          - Господи, 37,2 - и уже завещание на гараж переписывает. Умирает он. Да твоя жена с температурой 38,5 вчера у меня средство от похмелья для тебя же покупала, попутно таща три пакета с продуктами и забирая ребёнка из секции! Ладно, страдалец, держи свой парацетамол. Напился бы чаю с малиной да перетерпел, но нет, надо же устроить трагедию шекспировского масштаба. Иди домой, ложись под одеяло, пусть вокруг тебя попрыгают.

           Едва "умирающий" мужчина уползает, к окошку, мило переговариваясь, подходят две неразлучные старушки-соседки. Для них аптека - это культурный центр. Одна аккуратно просовывает в окошко руку:
           - Доченька, измерь нам давление, пожалуйста. А то у меня в левом ухе звенит, а у кумы - в правом. Хотим понять, к дождю это или к магнитной буре.
           Аптекарша привычно надевает манжету тонометра. Вслух она уважительно говорит:
           - 120 на 80, как у космонавтов!. А про себя ласково улыбается:
           - Космонавтки мои... Давление у них. Вы же просто пришли узнать, не подорожал ли ваш любимый бальзам, и заодно обсудить соседку из третьего подъезда, которая вчера опять в третий раз замуж выходила. Ну и правильно, сидите дома-то, скучно, сериалы надоели. А тут жизнь, люди, приборы жужжат. Сейчас я вам ещё по витаминке бесплатно дам, чтоб звенело только от хороших новостей!

           Старушки отходят, и их место с боем берёт молодая мамочка с сынишкой лет трёх. Мамочка пытается удержать в одной руке пакет, кошелёк и телефон, а мальчик в это время с упоением лижет нижний край стеклянной витрины.
           - Девушка! - с надрывом говорит мама. - Мне три сиропа от кашля: для сухого, для влажного и... на случай, если он просто кашляет! И пачку ромашки.
           Малыш в этот момент звонко шлёпает ладошкой по стеклу, требуя гематоген. Аптекарша быстро собирает заказ, а её мысленный взор красноречиво комментирует:
           - Мамаша, дорогая... Сироп "когда просто кашляет" - это называется "выключите обогреватель и проветрите детскую". Но ты же не успокоишься, тебе надо устроить дома аптечный склад, чтоб чувствовать себя хорошей матерью. Ладно, держи свои бутылочки. Сама половину выпьешь, когда от крика горло разболится... А ромашку завари себе, хоть нервы успокоишь, пока твой исследователь интерьеров гематоген жуёт.

            Следом за ними к прилавку чинно подходит мужчина в строгом костюме и очках. В руках у него планшет с открытой интернет-страницей.
           - Уважаемая, - веско произносит он. - У меня третий день покалывает в боку. Я изучил медицинские форумы. Симптомы один в один: либо редкая тропическая лихорадка Денге, либо обострение из-за ретроградного Меркурия. Что у вас есть из новейших нано-препаратов?
            Аптекарша смотрит на него, как профессор на безнадёжного студента. Молча достает коробку обычного травяного сбора и пачку активированного угля. А в её голове взрывается целый фейерверк:
           - Лихорадка Денге у него, надо же! В наших-то широтах, где самый опасный зверь - это комар на болоте. Меньше надо в интернете диагнозы гуглить, нано-профессор. Меньше жареной картошки с салом на ночь трескать - вот и вся твоя лихорадка. Попей травки, разгрузи желудок и шагай с миром, пока я тебе не подсказала ещё пару симптомов из энциклопедии, от которых ты вообще спать перестанешь.

            Затем к окошку решительно выдвигается женщина средних лет с огромными сумками. Она не просит, она командует:
           - Так, девушка! Мне три пачки анальгина, две коробки цитрамона, пять флаконов корвалола, что-нибудь от желудка, от печени, от почек, крем для суставов... и гематогенку.
            Полки пустеют на глазах. А внутренний голос аптекарши в этот момент, спорю на что угодно, иронично замечает:
            - О, тяжёлая артиллерия пошла! Запасы на случай зомби-апокалипсиса. Сама пить не будет - половину раздаст соседкам, вторую половину отправит зятю, потому что "он бледный". Вот откуда в наших людях этот размах? Нам дай волю - мы всю аптеку скупим, просто чтоб дома было. А вдруг война, а мы без корвалола?

            Дама забирает свой стратегический запас и отплывает к выходу. Теперь передо мной осталась только одна покупательница - совсем молоденькая девушка. На вид лет двадцать, не больше. Она намотала шарф по самые глаза и так сильно сжимает в руках сумочку, будто в ней лежит как минимум государственная тайна. Она робко делает шаг к окошку, краснеет до корней волос и выдавливает из себя:
           - Мне, пожалуйста... этот... прибор для определения... в общем, тест... на ветрянку. Две штуки.
            Аптекарша даже бровью не ведёт. Она молча поворачивается, достаёт две узкие коробочки с розовыми полосками и кладет на прилавок. Вслух же произносит профессионально-спокойно:
           - Пожалуйста, инструкция внутри.
            Но я же вижу этот мгновенный, тёплый проблеск в её глазах! Я прямо слышу, как её мысленный голос переходит с ироничного тона на ласковый:
          - Эх, "на ветрянку" она пришла... Милая моя, от твоей "ветрянки" через девять месяцев кое-кто кашу требовать начнёт и по ночам спать не будет давать. Как же вы все одинаково путаете слова от страха. Глаза, как у напуганного воробья, руки трясутся. Не бойся ты так. Всё будет хорошо. Жизнь только начинается, и две полоски - это не конец света, это новый мир. Беги давай к своему парню, который, небось, за углом аптеки круги нарезает и ногти грызёт...

            Девушка хватает коробочки и буквально вылетает на улицу, обдав дверной колокольчик звонким трезвоном. И тут аптекарша переводит взгляд на меня. Настаёт мой звёздный час. Я подхожу к окошку, открываю рот и... внезапно понимаю, что от всех этих чужих медицинских драм напрочь забыла, зачем вообще сюда шла. В голове полный сумбур, но тут я вспоминаю про своё главное несчастье на сегодня.
           - Ой, девушка, здравствуйте! - бодро начинаю я, опираясь на прилавок. - Дайте мне, пожалуйста, супрастин. Что-то всё тело зудит, спасу нет! Дети чай из Крыма привезли, травяной какой-то, ароматный. Всю неделю его усердно заваривала, радовалась, а сегодня как посыпало... Видно, аллергия на какую-то крымскую экзотику.
            Аптекарша слушает мою историю, понимающе кивает и привычным движением достаёт с полки пачку таблеток. Вслух она спокойно произносит:
           - Пожалуйста, принимайте по одной таблетке. А чай пока отложите. Но я прямо вижу, как за её очками проносится мысль:
          - Ох уж эти наши люди... Привезут мешок сена с курорта и пьют литрами, пока чесаться не начнут. Ладно, держи свой супрастин, любительница крымских сборов. К выходным отпустит твой зуд, будешь как новенькая...
           Я облегчённо выдыхаю, прячу лекарство в сумку, но уходить не тороплюсь. Вспоминаю второе важное дело.
          - Ой, чуть не забыла! - всплёскиваю я руками. - У меня же ребёнок дома разболелся! Горло красное, кашляет, температура поднялась. Дайте мне от ОРВИ что-нибудь самое сильное, эффективное, чтоб махом на ноги поставило.
           Аптекарша поворачивается к шкафчикам, берёт детские сиропы, капли и строго так, профессионально спрашивает:
          - А ребёнку-то сколько лет? Дозировку надо рассчитать. Я, даже не моргнув глазом, выдаю:
          - Тридцать два, ему болеть вообще нельзя! Служба...
           В аптеке повисает секундная тишина. Аптекарь медленно опускает детский сироп с клубничным вкусом обратно на полку, смотрит на меня долгим, мягким взглядом - взглядом, в котором нет ни капли насмешки, а только безграничное, глубокое понимание. Она молча поворачивается, тянется за взрослыми таблетками шипучего антигриппина, а на её лице расцветает самая тёплая, искренняя улыбка. И я буквально физически слышу, как её мысленный голос ласково произносит:
          - Тридцать два... Да какая разница. Все мы, мамы, абсолютно одинаковые. Для нас наши дети хоть в пять лет, хоть в тридцать пять - всё одно. Малыши, за которых всегда болит сердце. И неважно, в песочнице он сидит или родине служит, - для матери он всегда останется тем самым мальчиком, которому нужно вовремя дать лекарство и укутать потеплее. Понимаю тебя, родная, прекрасно понимаю...
          - Пожалуйста, возьмите, - тихо и очень по-доброму говорит она, протягивая мне упаковку. - Пусть сын выздоравливает. И лёгкой ему службы.

           Я забираю лекарства и выхожу на свежий воздух под тихий, мелодичный звон колокольчика. Ну а как по-другому? У нас ведь размах! И дети, и внуки, и сами... А аптека на первом этаже всегда поймёт, расшифрует и спасёт. Даже если твоему "ребёнку" уже пошёл четвертый десяток....

           Правда, через неделю на дверях нашей любимой аптеки появилась бездушная картонка: "Закрыто на ремонт". Для жителей нашего дома это не просто ремонт. Это крах вселенной и локальный апокалипсис. Соседи растерянно топчутся у крыльца, мамочки с колясками испуганно застывают перед закрытой дверью, а старики грустно смотрят на тёмные витрины. Наша тихая гавань закрылась, и нам пришлось идти в другую аптеку, через два квартала.
           И вот там всё оказалось абсолютно не так. Помещение огромное, холодное, залитое бездушным белым светом. За прилавком сидит совершенно другая аптекарша - молодая, с безупречным маникюром и лицом робота-автоответчика. Очередь вокруг неё стоит молчаливая, хмурая, никто не шутит и не делится историями. А главное - половины наших привычных лекарств там вечно нет в наличии! На любое человеческое объяснение эта ледяная девушка лишь сухо чеканит:
           - Назовите действующее вещество. У нас всё строго по рецепту. Следующий!
           Никакого тебе сочувствия, никакого мысленного диалога. Никто не посмотрит на тебя с теплом и не поймёт с полуслова. И стоя там, в этой чужой, правильной и стерильной аптеке, я вдруг отчётливо поняла: как же сильно мы привыкаем к чему-то одному. К своему дому, к своим людям, к знакомому голосу за стеклом. Стоит вырвать человека из его маленького привычного мирка - и всё рушится. Оказывается, другое место, даже самое современное, для нас слишком сложно в душевном плане. Нам ведь помимо таблеток нужно простое человеческое тепло.
           Теперь мы всем домом считаем дни до открытия нашей, родной аптеки на первом этаже. Мы обязательно вернёмся. И снова будем путать слова, чесаться от крымского чая и просить лекарства для тридцатидвухлетних детей. Главное - поскорее открывайтесь. Мы ждём...